3.1. Начало голода в Поволжье.
[320x224]После окончания гражданской войны, когда угрозы агрессии от внешних врагов для Советского государства стали не столь реальны, всё внимание было перенесено на «врагов внутренних». До этого времени положение Церкви в новом государстве было ещё достаточно прочное. Декрет и последовавшие за ним постановления, а также жестокие репрессии к священнослужителям не принесли желаемого результата. Однако именно 1922 год, стал годом начала крупнейшей кампании новой власти по уничтожению Православной Церкви. Было принято решение полностью уничтожить религиозные организации в России, изъяв при этом находящиеся в их распоряжении материальные ценности. «В советской прессе начала 1920-х годов подобные настроения проявлялись достаточно ярко: «Нам просто некогда было до сих пор обращать серьёзное внимание на всю эту религиозную муть... но теперь времена меняются, и скоро хорошая метла начнёт энергично выметать из нашей Советской страны эту поганую нечисть»; «Церковь - вот последний обломок политической организации побеждённых классов». По сути, преследовалась цель разрушить Православную Церковь как целостный организм со стройной организацией, иерархичностью, создав взамен множество мелких, независимых друг от друга и от центра общин».
Один из видных деятелей партии, председатель Комиссии по проведению декрета об отделении церкви от государства при ЦК РКП (б) Ем. Ярославский (Миней Израилевич Губельман), позднее возглавивший Союз Воинствующих безбожников, выступая 15 августа 1923 года фактически признавал это:»... Наша антирелигиозная пропаганда, которую мы вели, начиная с устной пропаганды и печатной и кончая вскрытием мощей, конечно оказывало влияние на рабочий и крестьянский класс, но полностью уничтожить религиозные предрассудки масс мы такими способами не могли. Перед нами стала задача разбить эту религиозную организацию. У нас во всей нашей борьбе с Тихоном и духовенством в России остался нетронутым патриархат, учреждение имевшее иерархическую структуру и большую власть. Патриарх Тихон мог назначать, смещать, перемещать того или иного священника. Тихон распоряжался огромными церковными богатствами... Вопрос встал о тихоновской организации... Раз мы разбили белогвардейские организации, то нужно было эту работу закончить, но вопрос был в том, на чём, на каком примере мы дадим бой этому духовенству. Поводом послужило изъятие церковных ценностей в связи с голодом».
3.2. Данные о последствиях голода.
Действительно, летом 1921 года на русский народ, разорённый гражданской войной, истерзанный междоусобной смутой обрушилось новое бедствие: в Поволжье, Приамурье, на Кавказе, в Крыму, на юге Украины разразилась жестокая засуха. В тридцати четырёх губерниях России царил голод. Однако главная причина этого несчастия заключалась в проводимой Советами губительной политики продразвёрстки, по сути разрушившей сельское хозяйство в эпоху «военного коммунизма».
К маю 1922 года голодало уже около 20 миллионов человек. Около миллиона из них скончалось, 2 миллиона детей остались сиротами. В газетах появились сообщения о случаях людоедства и трупоедства.
[показать] Об этих трагических фактах достоверно знали в правительственных кругах Советской республики. Стараниями информационного отдела ГПУ государственно-партийное руководство регулярно получало совершенно конкретные сводки о политическом и экономическом положении во всех губерниях. Выдача этих сводок осуществлялась строго под расписку адресатов. Тридцать три экземпляра каждой. Первый экземпляр - Ленину, второй - Сталину, третий - Троцкому, четвёртый - Молотову, пятый - Дзержинскому, шестой - Уншлихту и т.д. Вот несколько сообщений того времени.
Из госинфсводки от 3 января 1922 года по Самарской губернии: «...наблюдается голодание, таскают с кладбища трупы для еды. Наблюдается, детей не носят на кладбище, оставляют для питания...»
Из госинфсводки от 28 февраля 1922 года по Актюбинской губернии и Сибири: «...Голод усиливается. Учащаются случаи голодной смерти. За отчётный период умерло 122 человека. На рынке замечают продажу жаренного человеческого мяса. В Киргизском районе развивается голодный тиф. Уголовный бандитизм принимает угрожающие размеры... В Тиклинском уезде голодает 50% населения».
Из госинфсводки от 15 марта 1922 года по Тюменской губернии: «... В Ишимском уезде из 500 000 голодает 265 000. Голод усиливается. В благополучных по урожайности областях голодает 30% населения.»
Религиозные организации не оставались равнодушными к подобным событиям. Стали действовать различные комитеты помощи голодающим не только в Русской Православной Церкви, но и у католиков, протестантов, сектантов и мусульман. Ещё летом 1922 года патриарх Тихон, другие православные иерархи стали искать возможность для участия религиозных организаций, общин и приходов в оказании помощи голодающим. В июле - августе патриарх провёл в ряде районов Москвы, в том числе в Храме Христа Спасителя, несколько богослужений, во время которых призвал верующих к пожертвованию денежных средств и драгоценностей для этой цели.
3.3. Послание патриарха Тихона по поводу голода в России.
Власти, до известной степени, напуганные последствиями голода сочли полезным тогда вступить в контакт с патриархом, чтобы привлечь Церковь к делу помощи голодающим. Для переговоров с патриархом был избран А.М. Горький, которому секретарь Святейшего ответил по телефону на просьбу о приёме: «Патриарх принимает всякого человека, который имеет необходимость с ним встретиться.» В результате состоявшейся беседы Святейший обратился к своей пастве, к православным патриархам, к папе Римскому, к архиепископу Кентерберийскому и епископу Йоркскому с посланием, в котором во имя христианской любви призывал провести сборы продовольствия и денег для вымирающего Поволжья и других областей. В этом послании говорилось: «Величайшее бедствие поразило Россию. Пажити и нивы целых областей её... сожжены солнцем. Жилища обезлюдели, и селения превратились в кладбища непогребённых мертвецов. Кто ещё в силах бежит из этого царства ужаса и смерти без оглядки повсюду, покидая родные очаги и землю. Ужасы неисчислимы... Уже и сейчас нет счёта жертвам, унесённым бедствием. Но в ближайшие грядущие годы оно станет для всей страны ещё более тяжким: оставленная без помощи, недавно ещё цветущая и хлебородная земля превратилась в безлюдную и бесплотную пустыню, ибо не родит земля не посеянная, а без хлеба не живёт человек.
[показать]К тебе, Православная Русь, первое слово Моё:
Во имя и ради Христа зовёт тебя устами Моими Святая Церковь на подвиг братской самоотверженной любви... Пастыри стада Христова! Молитвою у престола Божия, у родных Святынь, исторгайте прощение Неба согрешившей земле. Зовите народ к покаянию: да омоет покаянными обетами и Святыми Тайнами, да обновится верующая Русь, исходя на святой подвиг и, его совершая, - да возвысится он в подвиг молитвенный, жертвенный подвиг... Паства родная Моя! В годину великого посещения Божия благословляю тебя: воплоти и воскреси в нынешнем подвиге твоём светлые, незабвенные деяния благочестивых предков твоих, в годины тягчайших бед собиравших своею беззаветною верою и самоотверженной любовью во имя Христово духовную русскую мощь и его оживотворяющих умиравшую Русскую землю и жизнь. Неси и ныне спасение ей, - и отойдёт смерть от жертвы твое.
К тебе, человек, к вам, народы вселенной простираю я голос свой:
Помогите! Помогите стране помогавшей всегда другим!
Помогите стране, кормившей многих и ныне умирающей от голода. Не до слуха вашего только, но до глубины сердца вашего только, пусть донесёт голос Мой болезненный стон обречённых на голодную смерть миллионов людей и возложит его на вашу совесть, на совесть всего человечества. На помощь немедля! На щедрую, широкую, нераздельную помощь!
К Тебе Господи, воссылает истерзанная земля наша вопль свой: «пощади и прости». К Тебе, Всеблагий, простирает согрешивший народ Твой руки свои и мольбу: «прости и помилуй». Во имя Христово выходим на делание своё: «Господи благослови.»
3.4. Деятельность патриарха Тихона по организации церковного Комитета помощи голодающим.
Кроме первоочередной задачи, а именно помощи голодающим, патриарх несомненно надеялся, что в создавшихся условиях появится, наконец, возможность наладить хоть какой-нибудь диалог с Советской властью.
Ещё раньше, а именно к концу лета 1921 года патриарх Тихон пришёл к выводу, что в наибольшей степени преодолению последствий голода будет соответствовать специальный Церковный комитет помощи голодающим. 17 августа 1921 года он направил во ВЦИК письмо, в котором сообщал: «Православная Церковь никогда ни при каких обстоятельствах не проходила безучастно мимо постигавших русский народ бедствий. Так и ныне, при надвинувшимся на значительную часть России голоде, Церковь должна и приложит все свои усилия к облегчению участи страдающего от голода населения.
Я уже обратился через представителей церковной власти к народам тех стран, которые Господь благослови обилием хлебного урожая, с призывом прийти на помощь голодающему населению России. Теперь же, согласно Декрету ВЦИК от21 июля 1921 года о Всероссийском комитете помощи голодающим... считаю священном для себя долгом обратиться ко всем верующим чадам Церкви Российской - духовенству и мирянам - с воззванием по чувству христианского милосердия принять самое широкое и деятельное участие в оказании помощи всем пострадавшим и страдающим от голода.
Вся работа в Церкви в этой области будет проходить под моим общим руководством и наблюдением. Для ближайшего руководства как сбором пожертвований (денежных, вещевых и продовольственных) в Москве и провинции, так и распределением их по местам через соответствующие, вновь создаваемые с тою же целью, церковные организации, мною образован в Москве Церковный Комитет в составе духовенства и мирян».
В числе необходимых условий успешной деятельности Церковного комитета патриарх называл следующие:
а) право Комитета собирать средства путём устной проповеди, издания воззваний, духовных концертов и т.д.;
б) Комитет может самостоятельно собирать пожертвования на родине и за границей, через Красный Крест;
в) Комитет может сам распределять по согласованию с ВЦИК свою помощь голодающим среди населения всех национальностей;
г) уполномоченным Церковного комитета оказывают помощь в передвижении и т.д.;
д) члены Церковного комитета и его уполномоченные при исполнении ими своих обязанностей, пользуются правом устройства периодических собраний; е) имущество Церковного комитета не подлежит реквизиции;
ж) Церковный комитет не может контролировать Народный Комиссариат Рабоче-Крестьянской Инспекции, а свой отчёт он предоставляет во ВЦИК...
Для всех сношений со Всероссийским Комитетом уполномочиваются члены Церковного комитета Пётр Николаевич Перцов и Назарий Григорьевич Райский».
Президиум Всероссийского Комитета помощи голодающим при ВЦИК под председательством М.И. Калинина, получив письмо патриарха в тот же день 17 августа провёл заседание на котором обсудил предложения патриарха Тихона. Члены Президиума посчитали целесообразным создание Церковного комитета. И 22 августа 1921 года Святейший патриарх выпускает приведённое нами выше Воззвание к верующим, в котором призывает помочь голодающим.
«Однако в ЦК РКП (б), Совнаркоме, НКВД, НКЮ и других силовых ведомствах влиятельные должностные лица: Л.Д. Троцкий, Г.Е. Зиновьев, Ем. Ярославский, П.А. Красиков, Н.И. Бухарин и некоторые другие - стали резко возражать против участия Церкви в оказании помощи голодающим, ссылаясь на инструкцию НКЮ от 30 августа 1918 года, согласно которой религиозным организациям запрещалось заниматься благотворительной деятельностью. Поэтому с ответом патриарху Тихону во ВЦИК задержались».
31 августа патриарх вновь обратился к М.И. Калинину: «17-го сего месяца я просил ВЦИК обнародовать положение о Церковном комитете, мною образованном для оказания помощи голодающим... Я прошу ускорить по возможности утверждение Положения о Церковном комитете и его обнародовать для повсеместного сбора пожертвований и открытия действий... по оказанию помощи на местах.» . Но ответа патриарху опять не последовало, так как в описываемый нами исторический период в руководящих партийных и государственных кругах шла упорная борьба по вопросу, принять или отвергнуть предназначенную помощь Церкви. «Наиболее подверженные догматическому движению и мысли не допускали, чтобы пригласить религиозные организации, духовенство - «реакционеров в рясах» в союзники даже для борьбы с голодом. В катастрофической ситуации ряд большевистских руководителей: , А.И. Рыков, Л.Б. Каменев и некоторые другие соглашались на помощь Церкви в борьбе с голодом. М.И. Калинин, как председатель ЦК ПомГол проявляет особую активность для того чтобы сломить противников церковной помощи. Его усилия увенчались успехом 8 декабря 1921 года ВЦИК принимает постановление разрешавшее религиозным организациям осуществлять сбор средств для оказании помощи голодающим.»
Однако сотрудники аппарат ВЧК, НКВД, НКЮ, а также партийные органы на местах продолжали чинить препятствия для работы церковных комитетов. Так, например в Самарской губернии 25 декабря 1921 года Губ ЧК арестовало членов епархиального комитета помощи голодающим за их «незаконную деятельность» и осудило всех, включая епархиального архиерея епископа Павла, на срок от одного до двух лет за «контрреволюционную деятельность». Подверглись репрессиям также епархиальные комитеты в Твери, Костроме и других городах. В Вятке, например, было осуждено на срок до двух лет 4 священника и 11 мирян, около 40 человек были приговорены к «общественно-полезным работам». Думается, что несмотря на согласие, ВЦИК на создание церковных комитетов, многие советские и партийные чиновники исходя из установок о «необходимости наступления на церковь», рассматривали это как временный компромисс и считали неизбежной новую конфронтацию с религиозными организациями.
3.5. Подготовительная работа Советского правительства по проведению кампании по изъятию церковных ценностей.
[показать]Однако при всех трудностях церковные комитеты помощи голодающим собрали к февралю 1922 года более 8 миллионов 962 тысяч рублей, не считая ювелирных изделий, золотых монет и натуральной помощи голодающим. Но это показалось слишком ничтожным для Советского правительства. Дело ещё заключалось в том, что Советская власть с первых дней своего существования столкнулась со значительными финансовыми трудностями. Согласно отчёту Наркомфина, реквизированный банковский капитал в ноябре 1917 года составлял 1064,3 миллиона золотых рублей. Из этой суммы выплата в 1918 году Германии по Брестскому договору составила 812,2 миллиона золотых рублей; 235,5 миллиона золотых рублей было захвачено и израсходовано адмиралом Колчаком. Оказавшись на грани финансовой катастрофы, власть искала источники пополнения бюджета валютой. Трудности сохранялись на протяжении всех лет гражданской войны. А голод 1921 года как раз и создал удобный повод к изъятию ценностей. Таким образом, сложившаяся ситуация не оставляла никаких надежд на решение проблемы взаимоотношения Церкви и государства мирным путём.
Подготовительная работа для решительного наступления на Церковь началась ещё во второй половине 1921 года. При ГПУ был образован особый VI - церковный отдел во главе с Е.А. Тучковым. Всеми известными способами он начал вербовать сотрудников среди мирян, духовенства и даже епископата. Произошла и коренная реорганизация органов надзора за Церковью на местах. Так например в Петрограде 12 октября в печати было опубликовано постановление Губисполкома о передаче всех функций по проведению в жизнь декрета СНК от20 января 1918 года из отдела юстиции в отдел управления, так как у первого отсутствовал соответствующий аппарат на местах - в районах и уездах. При отделе управления в ноябре возник церковный отдел, а ещё через месяц подобные столы появились в нижестоящих инстанциях. В начале 1922 года к церковным отделам перешли также функции регистрации обществ, союзов, религиозных и других организаций, и 1 марта их соответствующим образом переименовали. Уже тогда достаточно ясно проявилась тенденция ко всеобъемлющему контролю за церковной жизнью. Но как замечает историк М.В. Шкаровский это была лишь подготовительная работа к будущим антицерковным акциям, связанным с изъятием церковных ценностей.
[показать] К осени 1921 года напор сил, выступавших за изъятие и продажу церковных ценностей всё нарастал. Наводились мосты с зарубежными деловыми кругами, готовыми взяться за продажу предметов русского светского и церковного искусства. С этим предложением неоднократно обращались к председателю Совнаркома. Так, 14 октября 1921 года В.И. Ленин в записке членам ЦК РКП (б) сообщал: «Рейнштейн сообщил мне вчера, что американский миллионер Хаммер, русский родом... даёт миллион пудов хлеба уральским рабочим на очень льготных условиях... с приёмом уральских драгоценностей на комиссию для продажи в Америке... Доклад сделает вскоре Мортенс официально. Ленин». По подсчётам сторонников изъятия выходило, что все изъятые церковные богатства в пересчёте на серебро составят 525000 пудов , и одного этого вполне достаточно, чтобы спасти миллионы человек от голодной смерти.
Кроме того, Советской России нужна была и своя твёрдая валюта. О ней поговаривали ещё в начале 1918 года, но без огромного количества серебряного лома этот проект остался бы на бумаге ещё очень долго.
3.6. Постановления Советского правительства о порядке изъятия церковных ценностей.
[305x500]Как бы невзначай 27 декабря 1921 года появился декрет ВЦИК «О ценностях находящихся в церквах и монастырях», в котором содержался открытый и глубокий намёк:
«Ввиду наличия колоссальных ценностей, находящихся в церквах и монастырях как историко-художественного, так и чисто материального значения, всё указанное имущество должно быть распределено на три части:
1. Имущество, имеющее историко-художественное значение подлежат к исключительному ведению Отдела по делам музеев и охране памятников искусства и старины, Народного Комиссариата Просвещения, согласно инструкции отделения церкви от государства.
2. Имущество, материальные ценности, подлежащие выделению в Государственное Хранилище Ценностей РСФСР.
3. Имущество обиходного характера, где оно сохранилось.
В следствии наблюдающихся за последнее время ликвидаций церковного имущества органами местной власти путём неорганизованной продажи или передачи группам верующих, никакие изъятия не могут быть производимы без разрешения на то Отдела по делам музеев и охране памятников искусства и старины или его органов на местах.»
2 января 1922 года был опубликован декрет об изъятии музейного имущества, а 23 февраля о необходимости изъять «из церковных имуществ, переданным в пользование группам верующих всех религий по описям и договорам, все драгоценные предметы из золота, серебра и камней, изъятие которых не может существенно затронуть интересы самого культа, и передать их в органы Наркомфина со специальным назначением в фонд ЦК ПомГол». В позиции церковного руководства и в первую очередь самого патриарха также происходили определённые изменения. Учитывая, что денежных пожертвований явно мало для помощи голодающим, патриарх и Священный Синод выпустил 19 февраля, после одобрения его правительством, специальное послание духовенству и верующим в котором призывал пожертвовать кроме личных, также храмовые драгоценные украшения, не имеющие важного богослужебного значения. Это значительно повысило авторитет Церкви в глазах не только верующих, но и всего населения. Поэтому во многих местах органы власти доверяли работу по передаче церковных ценностей комиссиям по голоду самим приходским советам. И именно то обстоятельство, что религиозные организации стали перехватывать инициативу в деле сбора церковных ценностей у комитетов по голоду на местах, не понравилось некоторым деятелем партии и государства. Под нажимом Л.Д. Троцкого и ряда других лиц ЦК РКП (б), Совнарком и ВЦИК пошли на активизацию действий по изъятию церковных ценностей.
Однако необходимо отметить, что до постановления ВЦИК от 23 февраля подготовка к насильственному изъятию ценностей шла под грифом «секретно», не прекращаясь ни на один день. Характерен в этом отношении проект об изъятии ценностей принятый на экстренном заседании членов бюро Обласкома ТССР. В нём в частности говорится: «При проведении кампании можно применять следующие конкретные меры:
Использование агитации духовенства: Имея конкретную возможность приручить к себе и завлечь на свою сторону двоих или троих представителей духовенства Казани, через них пустить среди основной массы духовенства чисто христианскую мысль, всеми мерами... призывать граждан к помощи голодающему и умирающему населению пожертвовании ценных золотых и серебряных вещей и денег. Здесь предоставляется возможность слегка сыграть на религиозных чувствах верующих.
Использование церковного имущества находящегося в разного рода церквах, монастырях и церковных хранилищах: ценное имущество в виде старого золота, серебряного и др. Лома и т.д. должно быть изъято в этих же целях. Здесь необходима осторожная и конспиративная агентурная работа. Безусловно, изъять официальным путём церковные вещи возможным не представляется. Наиболее конкретно это изъятие мыслится следующим образом:
1. Затребовать от Татаркомюста опись церковного имущества, находящегося в церквах и монастырях города Казани и ТССР.
2 .Путём агентурной разработки точно выяснить местонахождение наиболее ценного церковного имущества и провести работу по подготовке успешного экспроприирования этого имущества путём разного рода налёта и нападений на церкви и хранилища церковного имущества и пр.
3. Путём означенных мер из церквей без пользы лежащие ценности, чрезвычайно нужные в данный момент Государству и имеющее для него жизненное значение в создавшихся условиях.
Пред. Всетатчека Денисов. 24 января 1922.»
После выхода в свет Декрета ВЦИК от 23 февраля необходимость в конспирации отпала. В тот же день (23 февраля 1922 г.) когда вышел Декрет ВЦИК о порядке изъятия церковных ценностей, секретарь ЦК В.М. Молотов направляет шифрованное распоряжение Петроградскому, Московскому, Екатеринбургскому, Саратовскому, Самарскому, Харьковскому, Екатеринославскому и Донецкому Губкомам РКП (б) следующего содержания:
«Кампания... ведётся слишком слабо и вяло. Часть духовенства пошла на некоторые уступки. Но если в движение не будут вовлечены значительные рабочие и крестьянские массы, это духовенство может выйти политическим победителем. Необходимо расширить начавшееся движение беспартийных рабочих и крестьян в пользу золота и серебра, лежащего в храмах, для голодающих до размера общенародного движения, добившись того чтобы не было... ни одной фабрики, ни одного завода, не принявших решение по этому вопросу. Все решения рабочих, красноармейских и крестьянских собраний немедленно печатать в местной прессе и присылать одновременно в «Правду», «Известия» и РОСТА».
Декрет от 23 февраля имеющий явно антицерковную направленность был полной неожиданностью для духовенства. Позднее на допросах патриарх Тихон подтвердил, что пока он вёл переговоры с ПомГолом, «за его спиной был выпущен декрет.»
В послании от 28 февраля патриарх Тихон писал: «...мы не можем одобрить изъятие из храмов, хотя бы и через добровольные пожертвования, священных предметов, употребление коих не для богослужебных целей воспрещается как святотатство...» Так вспыхнул новый трагический конфликт Церкви с государством, последствия которого не трудно было предугадать. Всё это было необходимо Советской власти чтобы скомпрометировать Церковь в глазах народных масс.
Изъятие ценностей началось в середине марта, но не в Москве и Петрограде, а в отдельных уездах и уездных городах.
Первый период кампании по изъятию ценностей протекал вполне спокойно. Так, 10 марта Пензенский Совет сообщил во ВЦИК, что кампания проходит нормально и осложнений нет. Об этом же во ВЦИК в мае телеграфировал Красноярский Совдеп: «Всего по городу Красноярску изъятии серебра - 79 пудов, 39 фунтов, 49 золотников. Бриллиантов - 535, из них 48 крупных... Работа по городу закончена. Усиленно работают уездкомиссии при полном отсутствии эксцессов...» В предварительном отчёте по изъятию церковных ценностей по Рыбинской губернии отмечалось, что «Само изъятие преследовало две задачи: выявить настроения верующего населения и церковников, и добиться при минимальных недоразумениях максимальных результатов. Большая часть духовенства этому мероприятию не сопротивлялась... По предварительным данным изъято: серебра - 241 пуд, золота - : фунтов, бриллиантов - 800 штук, алмазов - 203 штуки, рубинов - 5 штук, жемчугу - 34 штуки и т.д.»
Относительно спокойно эта кампания протекала в Поволжье, Тамбовской, Курской и других губерниях.
В Московской епархии - самой богатой и многочисленной по количеству священнослужителей дело также не доходило, в большинстве случаев, до серьёзного столкновения властей с духовенством. «Фактически кампания снятия церковных ценностей началась с Красно-Пресненского района. Согласно плану Губкомиссии первыми подвергались изъятию ценности из церквей, расположенных вблизи предприятий, на которых рабочие приняли на своих собраниях резолюции одобряющие изъятие.
К изъятию относились доброжелательно, в худшем случае пассивно.
Во время изъятия в Москве эксцессы, стоящие быть отмеченными произошли в нескольких местах. Самый серьёзный случай произошёл в Хамовническом районе у Даргомиловской заставы при изъятии ценностей из церкви Богоявления. Здесь толпа состоящая из подростков, торгашей Смоленского рынка и других избила девять красноармейцев. Раздавались выкрики - «бей жидов и коммунистов». Толпа швыряла кирпичи в представителей власти и охрану. Вызванная воинская кавалерийская часть рассеяла толпу и к вечеру изъятие было закончено.
В Сокольническом районе у церкви Знамения, Покрова и Преображения в селе Богородском собирались большие толпы верующих, угрожали и сыпали камнями. Были случаи ранения красноармейцев...
Духовенство в большинстве своём к изъятию относилось пассивно. Хотя на почве изъятия и возник раскол в православной церкви, низшее духовенство во время изъятия в большинстве случаев склонялось к одобрению послания патриарха Тихона которого рассматривали как безапелляционный авторитет в делах церкви.
Имели место случаи доброжелательного отношения духовенства к изъятию и самой комиссии. В Замоскворецком районе один священник не только услужливо предоставил Комиссии все ценности, но и пояснил, что все предметы из церкви могут взиматься, а те священники, которые некоторые предметы называют священными и не подлежат изъятию попросту лгут.
В Красно-Пресненском районе находились попы, охотно разделявшие трапезу с членами комиссии и вкушавшими колбасу в Великий пост. Не отказывались от папиросок монахини одного монастыря в Красно-Пресненском районе.
Предварительно перед началом изъятия в каждом районе собирались собрания священников для объяснения им технического процесса изъятия. В большинстве случаев попы отмалчивались.
В целом по Москве изъято: 3.059 пудов серебра, 21 фунт золота, 500 золотых рублей, бриллиантов, алмазов и т.п. - 365 штук, а также много других драгоценных вещей».
3.7. Трагический инцидент в г. Шуе, Иваново-Вознесенской губернии.
Однако Ленину и сторонникам физического уничтожения Церкви нужен был крупный инцидент, для того чтобы спровоцировать дальнейшие кровавые эксцессы и в конечном итоге обезглавить Церковь. Таким инцидентом послужило происшедшее столкновение членов комиссии по изъятию ценностей и верующими собора г. Шуи Иваново - Вознесенской губернии.
Первое кровопролитие в Шуе было закономерно неотвратимым как и столкновения, и жертвы на других местах. События развивались следующим образом: 13 марта в шуйский соборный храм после богослужения прибыла соборная комиссия и потребовала сдать для помощи голодающим все украшения из золота, серебра и драгоценных камней. Но толпа верующих не пропустила их в храм и комиссия вернулась откуда приехала. Однако в среду она вернулась с отрядом конной милиции. Когда и это не помогло городские власти вызвали роту 146 пехотного полка и два автомобиля с пулемётами. В результате инцидента погибло 5 человек и тяжело ранено около 15. К вечеру в городе был наведён порядок. Для Ленина это была счастливая находка. Не откладывая дела в долгий ящик, на другой день после получения подробной телеграммы с описанием событий он диктует своё знаменитое секретное письмо. В нём в частности говорилось:
[195x320] «... Черносотенное духовенство во главе со своим вождём совершенно обдуманно проводит план дать нам решительное сражение именно в данный момент.
... Именно теперь мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешенной и беспощадной энергией.
Нам во что бы то ни стало необходимо провести изъятие церковных ценностей.., чем мы можем обеспечить себе фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей.
... Я прихожу к безусловному выводу, что мы должны именно теперь дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течении нескольких десятилетий.
...Политбюро даёт детальную директиву судебным властям, устную, чтобы процесс против шуйских мятежников, сопротивляющихся помощи голодающим, был проведён с максимальной быстротой и закончился не иначе, как расстрелом большого числа влиятельных и опасных черносотенцев г. Шуи, а по возможности и Москвы и нескольких других духовных центров.
Самого Тихона, я думаю, целесообразно нам не трогать. Относительно него надо дать секретную директиву Госполитупру, чтобы все связи этого деятеля были, как можно точнее и подробнее наблюдаемы и вскрываемы, именно в данный момент».
И именно с этого момента кампания по изъятию церковных ценностей приобретает жуткий, трагический оттенок. Выездная Сессия Верховного трибунала ВЦИК заседавшая в Иваново - Вознесенске приговорила к высшей мере наказания настоятеля Шуйского собора священника Павла Святозарского и клирика того же храма священника Иоанна Рождественского, а так же мирянина Петра Языкова. Приговор был приведён в исполнение 10 мая 1922 года в 2 часа утра. Кроме них ещё 13 человек были подвергнуты разным срокам заключения. Из окровавленной Шуи вывезли более 10 пудов серебряной утвари в придачу с жемчужными ризами и драгоценными камням.
Это событие послужило сигналом к бешенной атаки Советского государства на православную церковь: мирян, священников, епископат и в первую очередь на Святейшего патриарха. Всякие надежды на мирный диалог оказались тщетными. Власть в очередной раз показала, что в сфере управления обществом она готова использовать все методы, не исключая криминально-уголовных.
Уже 20 марта 1922 года ГПУ докладывало в Совнарком, что патриарх и его окружение ведут неприкрытую контрреволюционную работу против изъятия ценностей. Работа их выражается:
«1) В личном инструктировании приезжающих с мест известных им церковников против изъятия...
2) В посылке на места директив с призывами воспрепятствовать сбору церковных ценностей.
3) Устройстве нелегальных собраний духовенства в Москве /данные агентуры/ и т.д..»
В этом же докладе намечаются также возможные варианты смещения патриарха. «ГПУ располагает сведениями, что некоторые местные архиереи стоят в оппозиции реакционной группе Синода.., они полагают, что с арестом членов Синода им представится возможность устроить церковный собор, на котором они смогут избрать на патриарший престол и в Синод лиц, настроенных более лояльно к Советской власти.
Оснований для ареста Тихона и самых реакционных членов Синода у ГПУ достаточно... арест Синода и патриарха сейчас своевременен».
Под нажимом Л. Троцкого тон сообщений о ходе кампании в прессе и сам характер этой работы стал резко меняться в сторону ужесточения, появились призывы к открытой борьбе с духовенством. 26 марта в газетах «Известия», «Беднота», «Рабочий», «Коммунист» и других была опубликована беседа с Председателем ВЦИК и ЦК ПомГолм. В этом интервью М.И. Калинин говорил: «...Против декрета повели борьбу кучка князей церкви и поддерживающие их бывшие купцы, подрядчики, отставные чиновники, заправляющие делами групп верующих...» Это небольшое интервью полно противоречий. С одной стороны М.И. Калинин утверждает, что против декрета ВЦИК выступила лишь кучка духовенства, а несколькими строчками ниже он указывает, что значительная часть духовенства стоит против изъятия ценностей, - «ясно антинародная, жадная, хищная и очень многочисленная... заняла враждебную позицию против Советской власти».
«В газетах появлялись призывы трудящихся, например, железнодорожного узла «Москва-Сортировочная» уплотнить патриарха, чтобы он не занимал 12 комнат. Или обращение группы верующих завода «Динамо» к Тихону, чтобы он не дал «умереть миллионам людей», одним словом создавалось общественное мнение, что патриарх виновен в разразившемся в России голоде».
15 марта Известия опубликовали на пятой странице беседу с патриархом о ходе изъятия церковных ценностей в которой Святейший был корректен, тактичен по отношению к властям, проявил искреннее сострадание к голодающим, высказал ряд полезных предложений, и в том же номере, уже на первой полосе поместили карикатуру Д. Моора на того же патриарха, изображавшую якобы издевательское отношение патриарха к нуждам страдающих от голода людей.
На секретном заседании комиссии при Агитационном отделе ЦК по вопросу о листовках и брошюрах по кампании изъятия ценностей церквей от 22 марта 1922 года было постановлено признать необходимость издать ряд листовок для рабочих и крестьян, а также наметить и поручить написать в двухдневный срок участникам заседания сообщения по следующим темам:
1.Голод и церковные ценности. - т. Галкин;
2.Откуда неурожаи и голодовки. - т. Малинин;
3.Церковные богатства, сколько их и сколько ими можно накормить голодных. - т. Галкин;
4.Что такое секуляризация. - т. Луначарский;
5.Чью руку держит Тихон? - т. Красиков;
6.Кому помогают люди мешающие изъятию церковных ценностей. - т. Красиков;
7.Противоречит ли вера изъятию церковных богатств? - т. Логинов.
8.Церковное велелепие. - т. Бройдо;
9.Кто людоеды? - т. Стуков».
Сразу начались волнения верующих в Смоленской, Олонецкой, Тверской, Северо-Двинской, Вологодской, Костромской, Ярославской, Владимирской и других губерниях. Под конец кампании по изъятию ценностей центральная пресса насчитает 1414 столкновений между представителями власти и прихожанами церквей.
Но самые драматические события разыгрались в столичных городах.