[показать]В связи с первой антицерковной акцией Советского правительства по захвату Синодальной типографии собрание приходских советов Петрограда 11 января приняло следующую резолюцию: «Тысячи верующих рассматривают захват типографии как грабеж, протестуют против него и будут говорить об этом не только в храме, но и в трамваях, на площадях... Приходские советы усматривают явное гонение на Православную Церковь со стороны тех, кто именует себя народной властью» .

По поручению собрания П. Н. Лахостский дважды безуспешно пытался вручить эту резолюцию А. В. Луначарскому. Нарком просвещения выслал к протоиерею своего помощника П. И. Лебедева (Полянского), обращение которого с П. Н. Лахостским, по свидетельству последнего, «было презрительное и грубое; он (Лебедев) ничего не хотел слышать, письменных заявлений не принимал...». На резолюцию собрания приходских советов член коллегии Наркомпроса отреагировал весьма красноречиво: «Хоть к черту посылайте эти бумаги!»

Итак, уже к середине января 1918 г. православное духовенство наглядно убедилось в том, что ни на какие переговоры и компромиссы с Церковью Советское государство идти не собирается.

Следующей антицерковной акцией явилась попытка захватить крупнейший духовно-исторический центр русского православия Александро-Невскую Лавру в Петрограде. Еще 30 ноября, по предложению наркома государственного призрения А. М. Коллонтай, СНК под председательством В. И. Ленина рассмотрел вопрос об изъятии у Православной Церкви монастырей. Однако какое-либо конкретное решение тогда принято не было. Все та же А. М. Коллонтай на заседании Совнаркома добилась наконец принятия решения о реквизиции помещений Александро-Невской Лавры для нужд своего наркомата 4. Этим решением был создан прецедент для страны. По оценке Петроградского духовенства, «распоряжение принимало характер благовидности: мол де заботимся о благе народном, а монахи ничего для этого не делают...» .

13 января митрополита Вениамина посетил сотрудник комиссариата призрения Иловайский и передал, что «с сегодняшнего дня Лавра переходит в ведение народа». Он также осмотрел помещения митрополита и признал их наиболее удобными для размещения богадельни. Прибывшие вместе с Иловайским красногвардейцы, осматривая Лаврские храмы, в собор входили в шапках, с ружьями. На замечания богомольцев, что здесь находятся святыни, отвечали: «Для вас святыни, для нас не святыни».

14 января на имя настоятеля епископа Прокопия (Титова) поступило официальное отношение: «Вследствие постановления народного комиссара о реквизиции всех жилых и пустующих помещений со всем инвентарем и ценнос¬тями, принадлежащих Александро-Невской лавре, настоящим предписывается Вам сдать все имеющиеся у Вас дела по управлению домами, имуществами и капиталами лавры уполномоченному лицу от Министерства государственного призрения, по предъявлению им соответствующего документа».

После этих событий 14 января в зале Общества религиозно-нравственного просвещения на Стремянной улице состоялось собрание духовенства и прихожан, решившее «твердо заявить народным комиссарам, что православный русский народ не допустит отобрания имущества у монастырей и храмов

Вечером 14 января состоялось многолюдное пастырско-мирянское собрание в зале «Общества распространения религиозно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви» для обсуждения вопроса «о гонениях на Церковь». Заслушав доклад о событиях 13 января в Лавре, собрание приняло «протест Совету народных комиссаров от православного русского народа», в котором реквизиция синодальной типографии и попытка захвата Александро-Невской Лавры рассматривалась как «начало открытых гонений на Православную Церковь и православную веру». «Православный верующий народ заявляет власть имущим, чтобы они остановили отобрание церковного достояния и возвратили бы отобранное, вняли бы голосу многих миллионов русских людей, которые такого отношения к святыням перенести не могут».

19 января около часу дня в Александро-Невскую Лавру по распоряжению комиссара призрения Коллонтай, прибыл отряд из 17 матросов и красногвардейцев во главе с комиссаром Иловайским. Последний прошел к митрополиту Вениамину, которому предъявил требование очистить митрополичьи покои... Затем комиссар в сопровождении красногвардейцев отправился в собрание духовного собора Лавры, где... потребовал от наместника Лавры епископа Прокопия сдать ему все Лаврское имущество: вещи, капиталы, помещения. Преосвященный Прокопий категорически отказался исполнить это требование. Тогда его объявили арестованным и отвели в келью...» В это время с Лаврской колокольни раздался набат. Оказалось, что находившиеся в Лаврском дворе богомольцы, узнав о появлении красногвардейцев, по собственной инициативе бросились на колокольню и забили тревогу 3. К Лавре стали стекаться толпы народа, особенно много было женщин. Слышались крики: «Православные, спасайте церкви». К толпе вышел Иловайский, возле которого находилось несколько матросов, вооруженных винтовками. Сам комиссар все время угрожал собравшимся револьвером, который держал наготове. Толпа обезоружила матросов и комиссара. Красногвардейцы же побросали оружие и разбежались.

Вскоре к группе Иловайского прибыла помощь — отряд вооруженных матросов и красногвардейцев с двумя пулеметами. Прибывшие поставили пулеметы на Лаврском дворе и стали энергично выгонять оттуда богомольцев. «Было произведено несколько выстрелов... Находившийся в это время на Лаврском дворе протоиерей Скорбященской церкви, что за Невской заставой, о. Петр Скипетров обратился к красногвардейцам с увещанием не расстреливать ни в чем не повинный народ, не производить насилий над народными святынями... Один из красногвардейцев выстрелил в отца протоиерея. Пуля попала в рот, раздробила челюсть и засела в шее. На другой день Скипетров скончался от полученных ран в городском лазарете, куда был переведен вскоре после ранения». Сразу же после убийства священника красногвардейцы сняли караул и увезли пулеметы .

Трагические события в Лавре явились первым открытым ненасильственным противостоянием верующих антицерковной политике советской власти. По свидетельству наместника Лавры епископа Прокопия, «настроение народных масс было таково, что больших усилий стоило удержать их от сопротивления вооруженным насильникам». Так, монахи спасли комиссара Иловайского от угрозы самосуда толпы и успокоили ее.

После случившегося 19 января многие молящиеся стали проводить круглые сутки в Лавре, «готовые всегда встать на защиту поругаемых святынь». 20 января митрополита Вениамина посетила депутация от рабочих Стеклянного, Фарфорового заводов и Экспедиции заготовления государственных бумаг, которые просили разрешить им «участвовать в охране святынь Лавры»

Раздражение в массах, вызванное попытками красногвардейцев захватить Лавру, было столь сильным, что власти были вынуждены временно приостановить свое наступление на столичную Церковь. Управляющий делами СНК В. Д. Бонч-Бруевич обратился к епископу Прокопию с просьбой успокоить богомольцев и заявил, что Лаврская братия неправильно поняла декрет от 4 января — «в данном случае Совет Народных Комиссаров имел в виду распределение инвалидов по зданиям Лавры». «Действия комиссара Иловайского, — ответил владыка Прокопий, — способны не успокоить богомольцев, а наоборот, вызвать дальнейшие эксцессы. Что касается размещения инвалидов в зданиях Лавры, на это мы с самого начала возникновения инцидента готовы были пойти и предоставить свободные помещения в распоряжение комиссара призрения Коллонтай»

в связи с происшедшими событиями 20 января он отдал распоряжение о совершении на следующий день общегородского крестного хода из всех храмов к Лавре в защиту Церкви. Как отмечалось на заседании Поместного Собора, «этим исполнялось лишь требование верующего народа. И только в случае, если будут поставлены заставы, решили не брать народ в крестный ход и помолиться в соборе. Когда в субботу об этом сообщили народу, народ говорил: "Пойдем!" В некоторых храмах исповедовались и приобщались Святых Тайн. Говорили: "Пойдем, хотя бы и на расстрел". В "Вечернем голосе" было напечатано, что крестный ход будет запрещен. Но, вероятно, власть учла народное настроение, и Бонч-Бруевич не только не запретил, но даже заявил, что они не противники веры, и сделал распоряжение об аресте нарушающих порядок во время крестного хода и отправлении в Смольный в комнату № 75. Эти распоряжения были напечатаны и разбрасывались из автомобиля параллельно крестному ходу»". Накануне в субботу вечером в Казанском соборе его настоятелем, священномучеником протоиреем Философом Орнатским было впервые зачитано в Петрограде воззвание Патриарха от 19 января (его успели размножить и раздать по церквам для оглашения на следующий день).

В грандиозном воскресном крестном ходе участвовало, по церковным оценкам, до полумиллиона, а по данным властей — 50 тыс. человек. Лавра не могла вместить всех желающих, и митрополит выступил после молебствия перед верующими с особого помоста на площади перед ней: «В переживаемые дни родина наша, некогда Русь святая, превратилась в пещеру погребальную. И наполнена эта пещера телами людей, которые ходят, действуют, много говорят, но которые духовно мертвы для веры, для блага родины, для любви и сострадания к ближним и для голоса совести своей... Думали предоставлением свободы произволу и страстям человеческим, обещанием всех благ земных, рассыпанием денег заставить людей забыть про небо, про Бога, про совесть. Но это средства, цели не достигающие. Бывшие дорогие братья наши, дети общей семьи, знайте, что невозможно бороться с Богом, нельзя искоренить веру. Гонения на веру только укрепляют ее. Так было, так будет, так и теперь есть.

church_history