О демонизмћ и сатанизмћ
17-10-2008 23:24
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Я никогда не забуду этого впечатлѣнiя. Сильно затянувшiйся и утомительный съѣздъ криминалистовъ, прибывшихъ со всѣхъ сторонъ свѣта, шелъ къ концу. Мы сидѣли послѣ ужина у нашего предсѣдателя, который своими умными глазами и мудро-сѣдой головой привлекалъ всеобщее сочувствiе. Непринужденные разговоры скрещивались и перебивали другъ друга. И ворвались, чьи то слова, сказанныя тономъ искренней убѣжденности: "Но среди нихъ попадаются люди, дѣйствительно одержимые сатанинскимъ началомъ". И тотчасъ же всѣ заинтересовались и обратились туда, откуда прозвучали эти слова: тема была жгучая, отвѣтственная и трудная, и всѣмъ хотѣлось услыхать о ней еще и еще, и никому не хотѣлось высказываться о сомнительномъ и непровѣренномъ...
Слова эти были произнесены немолодымъ человѣкомъ, съ тонкими и нѣсколько утомленными чертами лица, съ сильной просѣдью въ волосахъ и большими, голубыми глазами, пристальный и спокойный взглядъ которыхъ тотчасъ же вызвалъ у всѣхъ полное довѣрiе. И вотъ посыпались вопросы: что такое "сатанинское начало?" какъ распознать сатанинскаго человѣка? и позволительно ли вообще въ нашъ просвѣщенный вѣкъ говорить о демонизмѣ и сатанизмѣ? Ученый улей взволновался и: приготовился не то критически слушать, не то критиковать, не выслушавши ... Интересъ становился все острѣе, пришлось нашему предсѣдателю вмѣшаться и просить коллегу подѣлиться съ нами своими наблюденiями и мыслями въ непринужденной формѣ. И вотъ онъ разсказалъ намъ слѣдующее.
"Я психiатръ по профессiи, родомъ изъ Россiи и работаю давно уже съ дефективными обитателями тюремъ. Я изучилъ ихъ въ Англiи, въ Испанiи и въ Германiи. Я бесѣдую съ ними такъ, какъ если бы я не принадлежалъ къ тюремному начальству, а приходилъ къ нимъ какъ вольный гость и свѣтскiй духовникъ. Я много наблюдалъ и немало пережилъ въ этихъ бесѣдахъ и мнѣ не разъ удавалось заглянуть въ ожесточенныя и дѣйствительно темныя души. Среди этихъ людей есть множество несчастныхъ, страдающихъ, внутренно раздвоенныхъ душъ, полусхидзофрениковъ, которымъ иногда удается помочь. Но есть и цельныя натуры, безъ всякаго раздвоенiя, которыя просто наслаждаются зломъ и которыя лишь постольку "несчастны" и "страдаютъ", поскольку имъ мѣшаютъ злодѣйствовать. Это такъ сказать "тотальные преступники", которыхъ мы безпомощно наблюдаемъ и съ которыми мы рѣшительно не знаемъ что начать. Ихъ то я имѣю въ виду, когда говорю о сатанинскомъ началѣ въ человѣческой душѣ и долженъ добавить, что въ нашу историческую эпоху этотъ, типъ людей прiобрѣлъ особенное, роковое значенiю потому, что эти люди заболѣли политическимъ честолюбiемъ и властолюбiемъ и повсюду ломятся къ власти...
Я не хочу касаться, богословскихъ проблемъ и буду говорить только о томъ, чему меня научилъ жизненный, опытъ. Я знаю, что мы живемъ въ вѣкъ "просвѣщенiя" и что люди этого вѣка не признаютъ существованiя личнаго дiявола. Это человѣкообразное существо, извѣстное намъ по плохимъ картинкамъ, съ копытами, рогами и хвостомъ — исчезло для насъ. По слову Гете — отъ дiявола мы освободились, но злое начало осталось. И когда дiяволъ исчезъ изъ протестантскихъ исповѣданiй, то имъ занялись съ особеннымъ вниманiемъ — искусство и философiя. Намъ остался какъ бы его "плащъ", и вотъ девятнадцатый вѣкъ началъ рядиться въ этотъ плащъ. Людямъ захотѣлось узнать о дiяволѣ побольше, какъ можно больше; захотѣлось поглядѣть на него, вообразить себѣ его видъ, узнать его мысли и желанiя. Стали художественно изображать его, и это не удавалось, или удавалось плохо. Возникъ только рядъ демоническихъ образовъ. Люди не знали, что сатана не имѣетъ художесmвеннаго образа, что онъ не поддается оформленiю, ибо онъ есть отрицанiе закона формы и художества. Люди не знали, что человѣческое воображенiе безсильно изобразить его.
И вотъ девятнадцатый вѣкъ создалъ демонiю. Возникъ демонизмъ сомнѣнiя, отрицанiя, разочарованiя, горечи, эгоизма, гордыни, презрѣнiя и даже скуки. И все это дышало дерзновенiемъ и вызовомъ; почти все это доводилось до кощунства. Герои лорда Байрона имѣли явно демоническую природу. Мефистофель у Гете, также какъ и у Франца Листа — не болѣе, чѣмъ демонъ. Демоническое начало появляется въ "Разбойникахъ" Шиллера, въ "Петрѣ Шлемилѣ" у Шамиссо, тамъ и сямъ у Э. Т. А. Гофмана. А нигилистъ Максъ Штирнеръ прямо говорить языкомъ самодовольнаго демонизма... Весь германо-романскiй романтизмъ постоянно занятъ демонизмомъ и люциферiанствомъ: и больше всѣхъ Викторъ Гюго, а за нимъ Жераръ Де Нерваль, Теофиль Готье, Альфредъ де Виньи, Барбей д'Оревильи, Веранже, Бодлэръ, Верленъ, Римбо, Гюисмансъ, Бальзакъ, Мэриме, Мишелэ — а въ музыкѣ Листъ, Гуно, Мейерберъ, Берлiозъ ... Одни боятся и со страху фантазируютъ; другiе выдумываютъ, чтобы напугать. Связываютъ сатану съ вѣдьмами, съ шабашемъ, со смертью, со всемогуществомъ, съ ночью. Изображаютъ его какъ умницу, какъ свѣтоноснаго просвѣтителя, какъ забавника, какъ волокиту, какъ добряка, какъ революцiонера, какъ подлежащаго искупленiю, какъ двигателя прогресса, какъ существо требующее сочувствiя и состраданiя, какъ вѣстника свободы и разума, какъ благороднаго "протестанта" …; Перебираютъ всѣ возможные облики и комбинацiи, чтобы убѣдить себя въ его "безвредности", "невинности", силѣ и привлекательности ... — не понимая, куда это все ведетъ и чемъ это закончится... И не замѣчаютъ, что все это становится проповѣдью человеческаго самообожествленiя и оправданiемъ, т. е. разнузданiемъ человѣческой порочности.
Къ этой прозiявшей пропасти подошелъ Фридрихъ Ницше со своимъ большимъ писательскимъ талантомъ и съ больной, извращенной душой. Онъ плѣнился демонически-дiявольской бездною и возвеличилъ ее. Его послѣднiя произведенiя —"Воля къ власти", "Антихристъ" и "Се Человѣкъ“ — содержатъ прямую и откровенную проповѣдь зла и выговариваютъ сатанинскiя формулы.
Всю совокупность религiозныхъ предметовъ — Бога, душу, добродѣтель потустороннiй мiръ, истину, вѣчную жизнь и соотвѣтствующiе имъ запреты и осужденiя, — Ницше обозначаетъ какъ "груду лжи, рожденной изъ дурныхъ инстинктовъ натурами больными и въ глубочайшемъ смыслѣ вредными". "Христiанское понятiе Бога“ есть для него "одно изъ растлѣннѣйшихъ понятiй, созданныхъ на землѣ“. Все Христiанство есть въ его глазахъ лишь "грубая басня о чудотворцѣ и спасителѣ", а христiане — это "партiя забракованныхъ ничтожествъ и идiотовъ".
То, что онъ превозноситъ — это "цинизмъ", безстыдство; это есть "высшее, что можетъ быть на землѣ“. Онъ прямо взываетъ къ зверю въ человѣкѣ, къ "верховному животному", которое надо во что бы то ни стало разнуздать. Онъ требуетъ "дикаго человѣка", "злого человѣка", "съ веселымъ брюхомъ!"... Его плѣняетъ все "жестокое, неприкрыто-звѣриное", преступное. "Величiе есть только тамъ, гдѣ имѣется великое преступленiе". "Въ каждомъ изъ насъ утверждается варваръ и дикiй звѣрь"... Все, что создаетъ въ жизни братство людей — идеи "вины, наказанiя, справедливости, честности, свободы, любви и т. д.“ — должно быть вообще "изъято изъ существования". "Впередъ же", восклицаетъ онъ, "всѣ богохульники, противники морали, всевозможные безпочвенники, артисты, евреи, игроки, — всѣ отвергнутые слои общества!"…
И нѣтъ для него большей радости, какъ видѣть "уничтоженiе лучшихъ людей и следить за тем, какъ они шагъ за шагомъ идутъ къ погибели"... "Я знаю мой жребiй", пишетъ онъ: "однажды съ моимъ именемъ будетъ сопряжено воспоминанiе о чемъ то чудовищномъ, о кризисѣ, какого никогда еще не было на землѣ, о глубочайшемъ совѣстномъ конфликтѣ, о приговорѣ, вызванномъ противъ всего, во что дотолѣ вѣрили, чего требовали, что свято чтили. Я не человѣкъ, я — динамитъ!" ...
Такъ, оправданiе зла нашло свои сущедъяволъскiя, теоретическiя формулы; и оставалось только ждать ихъ осуществленiя. А мы читали все это — и не понимали, не видѣли, куда это ведетъ. Искусство возвеличило демонизмъ; нашелся философъ, который выговорилъ затаенную идею сатаны: губить лучшихъ людей и наслаждаться зрелищемъ ихъ гибели. Религiя "просвѣщенiя" разувѣрилась въ дiяволѣ искусство стало брататься, воспѣвать его; жизнь отозвалась на все это — явленiями сущаго сатанизма. Ницше нашелъ своихъ читателей и почитателей, даже въ средѣ пасторовъ, объявившихъ его "великимъ освободителемъ"; другiе приняли его доктрину, отвергли различенiе добра и зла, сочетали ее съ доктриной Карла Маркса и принялись за осуществленiе этой страшной идеи 36 лѣтъ тому назадъ.
Мои наблюденiя привели меня къ выводу, что “демоническiй человѣкъ“ совсѣмъ не есть самое страшное въ жизни. Надо различать между "демонизмомъ" и "сатанизмомъ". Демонизмъ есть дѣло человеческое; сатанизмъ есть дѣло духовной бездны. Демоническiй человѣкъ предается соблазну; одержимый любопытствомъ, онъ играетъ въ добро и зло, перемѣшивая ихъ и мѣняя ихъ наименованiя; въ худшемъ случаѣ онъ предается своимъ дурнымъ страстямъ и можетъ еще одуматься, покаяться и обратиться. Но человѣкъ, въ котораго по слову Евангелiя “вошелъ сатана", одержимъ чуждой, потусторонней, внѣчеловѣческой силой и становится самъ человѣко-образнымъ дiяволомъ. Демонизмъ есть преходящее духовное помраченiе; его формула — "жизнь безъ Бога", "протестъ противъ Божественнаго", "независимость человѣческаго произволенiя" ... Сатанизмъ есть полный и окончательный мракъ духа; его формула — "низверженiе Бога“, "попранiе всего священнаго", угашенiе всѣхъ божественныхъ лучей", "униженiе и погубленiе праведниковъ". Въ демоническомъ человѣкѣ бунтуетъ неукрощенный и необлагороженный инстинктъ, не оживляемый замолкшимъ сердцемъ и поддерживаемый холоднымъ разсудкомъ. Человѣкъ, одержимый сатанинскимъ началомъ, дѣйствуетъ подобно чужому орудiю; онъ какъ бы служитъ злу, зависти, злобѣ, ненависти, мести, и въ то же время наслаждается своимъ отвратительнымъ служениемъ.
Можно было бы сказать, что демоническiй человѣкъ заигрываетъ съ сатаною. Играя, онъ "облекается въ него", вчувствуется въ него, рисуется его чертами; онъ тяготѣетъ къ сатанѣ: испытуя, наслаждаясь, предчувствуя ужасъ и изображая его, онъ вступаетъ съ нимъ (по народному повѣрiю) въ договоры и, самъ не замѣчая того, становится его удобнымъ "жилищемъ"... Сатанинскiй человѣкъ утрачиваетъ себя и становится земнымъ инструментомъ дiявольской воли. Кто не видѣлъ такихъ людей, или, видя, не узналъ ихъ, тотъ не знаетъ подлиннаго, первоначально-исконнаго и завершеннаго зла и не имѣетъ вѣрнаго представленiя о сатанинской стихiи.
Наши поколѣнiя поставлены передъ ужасами, таинственными проявленiями этой стихiи, и доселѣ не рѣшаются выговорить свой опытъ въ мѣткихъ и точныхъ словахъ, и не знаютъ, что начать. Здѣсь мы встрѣчаемъ нѣчто чудовищное, что нельзя изобразить въ осязательныхъ, строгихъ формахъ и о чемъ легче говорить въ символическихъ намекахъ: можно было бы описать эту стихiю, какъ "черный огонь"; или опредѣлить ее какъ вѣковѣчную, неутолимую зависть, какъ неисцѣльную ненависть, какъ дерзающую свирѣпость, какъ агрессивную, воинственную пошлость, какъ вызывающе-безстыдную ложь, какъ абсолютное властолюбiе, какъ презрѣнiе къ любви и добру, какъ попранiе духовной свободы, какъ жажду всеобщаго униженiя, какъ радость отъ униженiя и погубленiя лучшихъ людей, какъ антихристiанство. Человѣкъ, поддавшiйся этой стихiи, теряетъ духовность и влеченiе къ ней, въ немъ гаснутъ любовь, доброта, честь и совѣсть; онъ предается сознательно порочности, противоестественнымъ влеченiямъ и жаждѣ разрушенiя; онъ кончаетъ вызывающимъ кощунствомъ и человѣкомучительствомъ. Но и этого мало: онъ полонъ ненавистью къ людямъ духа, любви и совѣсти, и не успокаивается до тѣхъ поръ, пока не поставитъ ихъ на колѣни, пока не поставитъ ихъ въ положенiе предателей и не сдѣлаетъ ихъ своими покорными рабами.
Вотъ этотъ черный смерчъ идетъ сейчасъ надъ мiромъ. Игра въ демонизмъ идетъ къ концу; началосъ трагическое осуществленiе сатанизма. Подготовлявшееся въ искусствѣ вошло въ души и стало реализоваться людьми сатанинскаго нрава и дiявольской политики. И всюду — лучшiе гибнутъ, а худшiе всплываютъ на поверхность, распоряжаются и губятъ. Но смыслъ этого процесса, его глубину и духовную значительность улавливаютъ все еще немногiе. Большинство или не вѣритъ событiямъ, развертывающимся уже въ теченiе 36 лѣтъ, или соблазняется призывами и лозунгами дiяволоподобныхъ людей, или же втайне сочувствуетъ и незаметно помогаетъ совершающемуся. И доселѣ мы находимъ въ литературѣ — то въ журналахъ, то въ книгахъ — сочувствiе, выражаемое демонизму и сатанизму. Вотъ появилась книга — "Апологiя зла“ (т. е. оправданiе порока); вотъ статья "Побесѣдуемъ о дiяволѣ"; вотъ еще статья "Въ защиту сатаны"... А вотъ реформатскiй богословъ-профессоръ доказываетъ въ популярной газетѣ, что имя "Мефистофель" искажено, его надо читать иначе "Мегистофель", что означаетъ "самый полезный" и т. д. и т. под.
Это стихiя. проявляется въ людяхъ однородно: слабѣетъ и исчезаетъ духовность, начинается разложенiе, разнузданiе, разрушенiе; всюду обнаруживается осознавшая себя порочность, половая извращенность, предательство. среди чиновниковъ, ученыхъ и духовенства, упоенное человѣко-мучительство, и необузданное властолюбiе — то слѣва, то справа.
Личное переживанiе этой сатанинской стихiи вызываетъ въ здоровой душѣ ужасъ и отвращенiе, которое могутъ перейти въ настоящее тѣлесное заболѣванiе: нервная симпатическая система, имѣющая свои нити и концы во всемъ организмѣ, заболѣваетъ спазмами, которыя ведутъ сначала къ нервной "дурнотѣ", потомъ къ функцiональной дизритмiи во всемъ организмѣ (сердце! желудокъ! мозгъ! кровообращенiе!) и могутъ закончиться душевнымъ заболѣванiемъ, самоубiйствомъ или прямою смертью.
Мы всѣ должны научиться узнавать такихъ людей по наружности, не дожидаясь ихъ дѣянiй. Ихъ можно узнать по острымъ, злобнымъ, фальшиво шныряющимъ глазамъ, по ненавистной, презрительной кощунственной улыбкѣ, по рѣзкому голосу, по напыщеннымъ, хвастливымъ, угрожающимъ, лживымъ словамъ и по лукавымъ предательскимъ дѣламъ. Русскiе люди давно уже имѣли возможность изучить ихъ; они обязаны знать, кто они и откуда; и всетаки они то и дѣло ошибаются, вѣрятъ провокаторамъ, возвеличиваютъ безстыдниковъ, торопятся прицѣпить свой челнъ къ кормѣ "большого", хотя бы и проклятаго корабля. А люди западныхъ странъ доселѣ не разумѣютъ этого явленiя, не хотятъ понять его и берутся за умъ слишкомъ поздно ...
Вотъ людей такого извращенiя, такого строя я не разъ встрѣчалъ въ тюрьмахъ разныхъ странъ и всегда съ ужасомъ думалъ о томъ, что они будутъ дѣлать, когда захватятъ политическую власть. О нихъ то я и сказалъ, что они одержимы сатанинскимъ началомъ" ...
Весь этотъ импровизированный докладъ, изложенный въ тонѣ спокойнаго, по истинѣ трагическаго созерцанiя, былъ неожиданъ и мы всѣ чувствовали себя потрясенными. Всѣ молчали. У всѣхъ было чувство свалившагося бремени, опасности, жути, тѣмъ болѣе, что самъ докладчикъ внушалъ полное довѣрiе къ себѣ. Черезъ нѣсколько минутъ всѣ вдругъ и сразу заговорили и конечно разошлись въ своихъ мнѣнiяхъ. Но отвергать сообщенныя данныя никто и не думалъ.
Проф. И. А Ильинъ.
Слова эти были произнесены немолодымъ человѣкомъ, съ тонкими и нѣсколько утомленными чертами лица, съ сильной просѣдью въ волосахъ и большими, голубыми глазами, пристальный и спокойный взглядъ которыхъ тотчасъ же вызвалъ у всѣхъ полное довѣрiе. И вотъ посыпались вопросы: что такое "сатанинское начало?" какъ распознать сатанинскаго человѣка? и позволительно ли вообще въ нашъ просвѣщенный вѣкъ говорить о демонизмѣ и сатанизмѣ? Ученый улей взволновался и: приготовился не то критически слушать, не то критиковать, не выслушавши ... Интересъ становился все острѣе, пришлось нашему предсѣдателю вмѣшаться и просить коллегу подѣлиться съ нами своими наблюденiями и мыслями въ непринужденной формѣ. И вотъ онъ разсказалъ намъ слѣдующее.
"Я психiатръ по профессiи, родомъ изъ Россiи и работаю давно уже съ дефективными обитателями тюремъ. Я изучилъ ихъ въ Англiи, въ Испанiи и въ Германiи. Я бесѣдую съ ними такъ, какъ если бы я не принадлежалъ къ тюремному начальству, а приходилъ къ нимъ какъ вольный гость и свѣтскiй духовникъ. Я много наблюдалъ и немало пережилъ въ этихъ бесѣдахъ и мнѣ не разъ удавалось заглянуть въ ожесточенныя и дѣйствительно темныя души. Среди этихъ людей есть множество несчастныхъ, страдающихъ, внутренно раздвоенныхъ душъ, полусхидзофрениковъ, которымъ иногда удается помочь. Но есть и цельныя натуры, безъ всякаго раздвоенiя, которыя просто наслаждаются зломъ и которыя лишь постольку "несчастны" и "страдаютъ", поскольку имъ мѣшаютъ злодѣйствовать. Это такъ сказать "тотальные преступники", которыхъ мы безпомощно наблюдаемъ и съ которыми мы рѣшительно не знаемъ что начать. Ихъ то я имѣю въ виду, когда говорю о сатанинскомъ началѣ въ человѣческой душѣ и долженъ добавить, что въ нашу историческую эпоху этотъ, типъ людей прiобрѣлъ особенное, роковое значенiю потому, что эти люди заболѣли политическимъ честолюбiемъ и властолюбiемъ и повсюду ломятся къ власти...
Я не хочу касаться, богословскихъ проблемъ и буду говорить только о томъ, чему меня научилъ жизненный, опытъ. Я знаю, что мы живемъ въ вѣкъ "просвѣщенiя" и что люди этого вѣка не признаютъ существованiя личнаго дiявола. Это человѣкообразное существо, извѣстное намъ по плохимъ картинкамъ, съ копытами, рогами и хвостомъ — исчезло для насъ. По слову Гете — отъ дiявола мы освободились, но злое начало осталось. И когда дiяволъ исчезъ изъ протестантскихъ исповѣданiй, то имъ занялись съ особеннымъ вниманiемъ — искусство и философiя. Намъ остался какъ бы его "плащъ", и вотъ девятнадцатый вѣкъ началъ рядиться въ этотъ плащъ. Людямъ захотѣлось узнать о дiяволѣ побольше, какъ можно больше; захотѣлось поглядѣть на него, вообразить себѣ его видъ, узнать его мысли и желанiя. Стали художественно изображать его, и это не удавалось, или удавалось плохо. Возникъ только рядъ демоническихъ образовъ. Люди не знали, что сатана не имѣетъ художесmвеннаго образа, что онъ не поддается оформленiю, ибо онъ есть отрицанiе закона формы и художества. Люди не знали, что человѣческое воображенiе безсильно изобразить его.
И вотъ девятнадцатый вѣкъ создалъ демонiю. Возникъ демонизмъ сомнѣнiя, отрицанiя, разочарованiя, горечи, эгоизма, гордыни, презрѣнiя и даже скуки. И все это дышало дерзновенiемъ и вызовомъ; почти все это доводилось до кощунства. Герои лорда Байрона имѣли явно демоническую природу. Мефистофель у Гете, также какъ и у Франца Листа — не болѣе, чѣмъ демонъ. Демоническое начало появляется въ "Разбойникахъ" Шиллера, въ "Петрѣ Шлемилѣ" у Шамиссо, тамъ и сямъ у Э. Т. А. Гофмана. А нигилистъ Максъ Штирнеръ прямо говорить языкомъ самодовольнаго демонизма... Весь германо-романскiй романтизмъ постоянно занятъ демонизмомъ и люциферiанствомъ: и больше всѣхъ Викторъ Гюго, а за нимъ Жераръ Де Нерваль, Теофиль Готье, Альфредъ де Виньи, Барбей д'Оревильи, Веранже, Бодлэръ, Верленъ, Римбо, Гюисмансъ, Бальзакъ, Мэриме, Мишелэ — а въ музыкѣ Листъ, Гуно, Мейерберъ, Берлiозъ ... Одни боятся и со страху фантазируютъ; другiе выдумываютъ, чтобы напугать. Связываютъ сатану съ вѣдьмами, съ шабашемъ, со смертью, со всемогуществомъ, съ ночью. Изображаютъ его какъ умницу, какъ свѣтоноснаго просвѣтителя, какъ забавника, какъ волокиту, какъ добряка, какъ революцiонера, какъ подлежащаго искупленiю, какъ двигателя прогресса, какъ существо требующее сочувствiя и состраданiя, какъ вѣстника свободы и разума, какъ благороднаго "протестанта" …; Перебираютъ всѣ возможные облики и комбинацiи, чтобы убѣдить себя въ его "безвредности", "невинности", силѣ и привлекательности ... — не понимая, куда это все ведетъ и чемъ это закончится... И не замѣчаютъ, что все это становится проповѣдью человеческаго самообожествленiя и оправданiемъ, т. е. разнузданiемъ человѣческой порочности.
Къ этой прозiявшей пропасти подошелъ Фридрихъ Ницше со своимъ большимъ писательскимъ талантомъ и съ больной, извращенной душой. Онъ плѣнился демонически-дiявольской бездною и возвеличилъ ее. Его послѣднiя произведенiя —"Воля къ власти", "Антихристъ" и "Се Человѣкъ“ — содержатъ прямую и откровенную проповѣдь зла и выговариваютъ сатанинскiя формулы.
Всю совокупность религiозныхъ предметовъ — Бога, душу, добродѣтель потустороннiй мiръ, истину, вѣчную жизнь и соотвѣтствующiе имъ запреты и осужденiя, — Ницше обозначаетъ какъ "груду лжи, рожденной изъ дурныхъ инстинктовъ натурами больными и въ глубочайшемъ смыслѣ вредными". "Христiанское понятiе Бога“ есть для него "одно изъ растлѣннѣйшихъ понятiй, созданныхъ на землѣ“. Все Христiанство есть въ его глазахъ лишь "грубая басня о чудотворцѣ и спасителѣ", а христiане — это "партiя забракованныхъ ничтожествъ и идiотовъ".
То, что онъ превозноситъ — это "цинизмъ", безстыдство; это есть "высшее, что можетъ быть на землѣ“. Онъ прямо взываетъ къ зверю въ человѣкѣ, къ "верховному животному", которое надо во что бы то ни стало разнуздать. Онъ требуетъ "дикаго человѣка", "злого человѣка", "съ веселымъ брюхомъ!"... Его плѣняетъ все "жестокое, неприкрыто-звѣриное", преступное. "Величiе есть только тамъ, гдѣ имѣется великое преступленiе". "Въ каждомъ изъ насъ утверждается варваръ и дикiй звѣрь"... Все, что создаетъ въ жизни братство людей — идеи "вины, наказанiя, справедливости, честности, свободы, любви и т. д.“ — должно быть вообще "изъято изъ существования". "Впередъ же", восклицаетъ онъ, "всѣ богохульники, противники морали, всевозможные безпочвенники, артисты, евреи, игроки, — всѣ отвергнутые слои общества!"…
И нѣтъ для него большей радости, какъ видѣть "уничтоженiе лучшихъ людей и следить за тем, какъ они шагъ за шагомъ идутъ къ погибели"... "Я знаю мой жребiй", пишетъ онъ: "однажды съ моимъ именемъ будетъ сопряжено воспоминанiе о чемъ то чудовищномъ, о кризисѣ, какого никогда еще не было на землѣ, о глубочайшемъ совѣстномъ конфликтѣ, о приговорѣ, вызванномъ противъ всего, во что дотолѣ вѣрили, чего требовали, что свято чтили. Я не человѣкъ, я — динамитъ!" ...
Такъ, оправданiе зла нашло свои сущедъяволъскiя, теоретическiя формулы; и оставалось только ждать ихъ осуществленiя. А мы читали все это — и не понимали, не видѣли, куда это ведетъ. Искусство возвеличило демонизмъ; нашелся философъ, который выговорилъ затаенную идею сатаны: губить лучшихъ людей и наслаждаться зрелищемъ ихъ гибели. Религiя "просвѣщенiя" разувѣрилась въ дiяволѣ искусство стало брататься, воспѣвать его; жизнь отозвалась на все это — явленiями сущаго сатанизма. Ницше нашелъ своихъ читателей и почитателей, даже въ средѣ пасторовъ, объявившихъ его "великимъ освободителемъ"; другiе приняли его доктрину, отвергли различенiе добра и зла, сочетали ее съ доктриной Карла Маркса и принялись за осуществленiе этой страшной идеи 36 лѣтъ тому назадъ.
Мои наблюденiя привели меня къ выводу, что “демоническiй человѣкъ“ совсѣмъ не есть самое страшное въ жизни. Надо различать между "демонизмомъ" и "сатанизмомъ". Демонизмъ есть дѣло человеческое; сатанизмъ есть дѣло духовной бездны. Демоническiй человѣкъ предается соблазну; одержимый любопытствомъ, онъ играетъ въ добро и зло, перемѣшивая ихъ и мѣняя ихъ наименованiя; въ худшемъ случаѣ онъ предается своимъ дурнымъ страстямъ и можетъ еще одуматься, покаяться и обратиться. Но человѣкъ, въ котораго по слову Евангелiя “вошелъ сатана", одержимъ чуждой, потусторонней, внѣчеловѣческой силой и становится самъ человѣко-образнымъ дiяволомъ. Демонизмъ есть преходящее духовное помраченiе; его формула — "жизнь безъ Бога", "протестъ противъ Божественнаго", "независимость человѣческаго произволенiя" ... Сатанизмъ есть полный и окончательный мракъ духа; его формула — "низверженiе Бога“, "попранiе всего священнаго", угашенiе всѣхъ божественныхъ лучей", "униженiе и погубленiе праведниковъ". Въ демоническомъ человѣкѣ бунтуетъ неукрощенный и необлагороженный инстинктъ, не оживляемый замолкшимъ сердцемъ и поддерживаемый холоднымъ разсудкомъ. Человѣкъ, одержимый сатанинскимъ началомъ, дѣйствуетъ подобно чужому орудiю; онъ какъ бы служитъ злу, зависти, злобѣ, ненависти, мести, и въ то же время наслаждается своимъ отвратительнымъ служениемъ.
Можно было бы сказать, что демоническiй человѣкъ заигрываетъ съ сатаною. Играя, онъ "облекается въ него", вчувствуется въ него, рисуется его чертами; онъ тяготѣетъ къ сатанѣ: испытуя, наслаждаясь, предчувствуя ужасъ и изображая его, онъ вступаетъ съ нимъ (по народному повѣрiю) въ договоры и, самъ не замѣчая того, становится его удобнымъ "жилищемъ"... Сатанинскiй человѣкъ утрачиваетъ себя и становится земнымъ инструментомъ дiявольской воли. Кто не видѣлъ такихъ людей, или, видя, не узналъ ихъ, тотъ не знаетъ подлиннаго, первоначально-исконнаго и завершеннаго зла и не имѣетъ вѣрнаго представленiя о сатанинской стихiи.
Наши поколѣнiя поставлены передъ ужасами, таинственными проявленiями этой стихiи, и доселѣ не рѣшаются выговорить свой опытъ въ мѣткихъ и точныхъ словахъ, и не знаютъ, что начать. Здѣсь мы встрѣчаемъ нѣчто чудовищное, что нельзя изобразить въ осязательныхъ, строгихъ формахъ и о чемъ легче говорить въ символическихъ намекахъ: можно было бы описать эту стихiю, какъ "черный огонь"; или опредѣлить ее какъ вѣковѣчную, неутолимую зависть, какъ неисцѣльную ненависть, какъ дерзающую свирѣпость, какъ агрессивную, воинственную пошлость, какъ вызывающе-безстыдную ложь, какъ абсолютное властолюбiе, какъ презрѣнiе къ любви и добру, какъ попранiе духовной свободы, какъ жажду всеобщаго униженiя, какъ радость отъ униженiя и погубленiя лучшихъ людей, какъ антихристiанство. Человѣкъ, поддавшiйся этой стихiи, теряетъ духовность и влеченiе къ ней, въ немъ гаснутъ любовь, доброта, честь и совѣсть; онъ предается сознательно порочности, противоестественнымъ влеченiямъ и жаждѣ разрушенiя; онъ кончаетъ вызывающимъ кощунствомъ и человѣкомучительствомъ. Но и этого мало: онъ полонъ ненавистью къ людямъ духа, любви и совѣсти, и не успокаивается до тѣхъ поръ, пока не поставитъ ихъ на колѣни, пока не поставитъ ихъ въ положенiе предателей и не сдѣлаетъ ихъ своими покорными рабами.
Вотъ этотъ черный смерчъ идетъ сейчасъ надъ мiромъ. Игра въ демонизмъ идетъ къ концу; началосъ трагическое осуществленiе сатанизма. Подготовлявшееся въ искусствѣ вошло въ души и стало реализоваться людьми сатанинскаго нрава и дiявольской политики. И всюду — лучшiе гибнутъ, а худшiе всплываютъ на поверхность, распоряжаются и губятъ. Но смыслъ этого процесса, его глубину и духовную значительность улавливаютъ все еще немногiе. Большинство или не вѣритъ событiямъ, развертывающимся уже въ теченiе 36 лѣтъ, или соблазняется призывами и лозунгами дiяволоподобныхъ людей, или же втайне сочувствуетъ и незаметно помогаетъ совершающемуся. И доселѣ мы находимъ въ литературѣ — то въ журналахъ, то въ книгахъ — сочувствiе, выражаемое демонизму и сатанизму. Вотъ появилась книга — "Апологiя зла“ (т. е. оправданiе порока); вотъ статья "Побесѣдуемъ о дiяволѣ"; вотъ еще статья "Въ защиту сатаны"... А вотъ реформатскiй богословъ-профессоръ доказываетъ въ популярной газетѣ, что имя "Мефистофель" искажено, его надо читать иначе "Мегистофель", что означаетъ "самый полезный" и т. д. и т. под.
Это стихiя. проявляется въ людяхъ однородно: слабѣетъ и исчезаетъ духовность, начинается разложенiе, разнузданiе, разрушенiе; всюду обнаруживается осознавшая себя порочность, половая извращенность, предательство. среди чиновниковъ, ученыхъ и духовенства, упоенное человѣко-мучительство, и необузданное властолюбiе — то слѣва, то справа.
Личное переживанiе этой сатанинской стихiи вызываетъ въ здоровой душѣ ужасъ и отвращенiе, которое могутъ перейти въ настоящее тѣлесное заболѣванiе: нервная симпатическая система, имѣющая свои нити и концы во всемъ организмѣ, заболѣваетъ спазмами, которыя ведутъ сначала къ нервной "дурнотѣ", потомъ къ функцiональной дизритмiи во всемъ организмѣ (сердце! желудокъ! мозгъ! кровообращенiе!) и могутъ закончиться душевнымъ заболѣванiемъ, самоубiйствомъ или прямою смертью.
Мы всѣ должны научиться узнавать такихъ людей по наружности, не дожидаясь ихъ дѣянiй. Ихъ можно узнать по острымъ, злобнымъ, фальшиво шныряющимъ глазамъ, по ненавистной, презрительной кощунственной улыбкѣ, по рѣзкому голосу, по напыщеннымъ, хвастливымъ, угрожающимъ, лживымъ словамъ и по лукавымъ предательскимъ дѣламъ. Русскiе люди давно уже имѣли возможность изучить ихъ; они обязаны знать, кто они и откуда; и всетаки они то и дѣло ошибаются, вѣрятъ провокаторамъ, возвеличиваютъ безстыдниковъ, торопятся прицѣпить свой челнъ къ кормѣ "большого", хотя бы и проклятаго корабля. А люди западныхъ странъ доселѣ не разумѣютъ этого явленiя, не хотятъ понять его и берутся за умъ слишкомъ поздно ...
Вотъ людей такого извращенiя, такого строя я не разъ встрѣчалъ въ тюрьмахъ разныхъ странъ и всегда съ ужасомъ думалъ о томъ, что они будутъ дѣлать, когда захватятъ политическую власть. О нихъ то я и сказалъ, что они одержимы сатанинскимъ началомъ" ...
Весь этотъ импровизированный докладъ, изложенный въ тонѣ спокойнаго, по истинѣ трагическаго созерцанiя, былъ неожиданъ и мы всѣ чувствовали себя потрясенными. Всѣ молчали. У всѣхъ было чувство свалившагося бремени, опасности, жути, тѣмъ болѣе, что самъ докладчикъ внушалъ полное довѣрiе къ себѣ. Черезъ нѣсколько минутъ всѣ вдругъ и сразу заговорили и конечно разошлись въ своихъ мнѣнiяхъ. Но отвергать сообщенныя данныя никто и не думалъ.
Проф. И. А Ильинъ.
Комментарии (2):
franky_boy
18-10-2008-20:09
удалить
Ответ на комментарий Zlotko #
Исходное сообщение Zlotko интереснорадъ, что понравилось...
Комментарии (2):
вверх^
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник О демонизмћ и сатанизмћ | franky_boy - franky_boy |
Лента друзей franky_boy
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»