Посмотрел тут давеча "документальный" фильм "боги серпа и молота", в надежде увидеть кинохронику установления большевсткой религии в России. Но как ни было для меня это удивительным, фильм начался с показа приезда Патриарха Алесия II в Беларусь на встречу к Лукашенко, которые шли вперемешку с омоновским безпределом в той же Беларуси под ехидные комментарии диктора о Православной вере, а также гнусности о самом Патриархе. Далее следует появление "земледельца" Георгия Коваленко, о котором можно прочесть, к примеру, здесь, который является путеводной нитью в разработке автором сути его фильма.
Фильм продолжался в том же духе, всё с теми же ехидными комментариями, но ещё добавились рассказы землероя да его разсуждения о религии и прочих духовных материях, хотя, по его же собственному признанию, в этом деле он мало что смыслил. Но апофеозом для меня была краткая история христианства в исполнении диктора, о котором во время просмотра фильма я ещё не имел ни малейшего представления.
Суть этой "лекции" сводилась к примитивному изображению в духе журнала Безбожник появления, распространения и развития христианства на Руси. Кульминацией для меня было, конечно, заявление автора, что Николай I "по просту отменил тайну Исповеди", и диктор продолжает уже говорить шепотом с намёком на то, что теперь то, дорогие зрители, вы должны мне поверить, о том, что "стоит ли удивляться, что многие иерархи РПЦ сотрундничали с КГБ"...
Конечно же автор врёт заблуждается, потому как Николай I исповедь не отменял, а был указ Петра I от 17 мая 1722 года, в котором он "обязывал священников открывать властям тайну исповеди, если в признаниях прихожан обнаружится состав государственного преступления". После чего доверие к автору сего опуса окончательно пропало, но просмотр всё же продолжил. Весь фильм напомнил шедевральный труд Ромма "обыкновенный фашизм" с теми же ехидными комментариями диктора и перенами изображений с целью создания эффекта. И, конечно, незабываем для меня остался землекоп Георгий с его финальным монологом о "базаре" русского народа. Но кадры кинохроники просто поразили. Далее немного о самом фильме и небольшой комментарий Татьяны Иенсен, найденный мною на одном сайте. А фильм сам по себе гнилой, по крайней мере именно такие впечатления остались у меня, хотя в сети я встретил более восторденные комментарии
Работа Хащеватского «Боги серпа и молота» была сделана пo заказу фpанкo-геpманcкoгo телеканала ARTE пpи учаcтии пoльcкoй cтopoны (на деньги польских продюсеров) и впервые показана на Берлинском фестивале. Каpтина была oтмечена на междунаpoднoй кoнфеpенции дoкументальнoгo кинo INPUT в Кейптауне и на Беpлинcкoм кинoфеcтивале.
Юрий Иосифович Хащеватский родился 18 октября 1947 года в Одессе. В 1973 году окончил Одесский технологический институт. Играл в команде одесского КВН, был режиссером КВН. Сотрудничал с белорусским телевидением в качестве внештатного автора, позднее - режиссера. В 1981 году окончил ЛГИТМиК. В Белторгрекламе режиссёром с 1976 г., на белорусском телевидении с 1978 г., на белорусском Телефильме с 1985 г., на киностудии Беларусьфильм с 1989 г. Член Союза кинематографистов. Автор более тридцати игровых и документальных фильмов, многие из которых отмечены призами различных международных кинофестивалей.
Литературное отступление: Х.Меламуд в “Хащеватских рассказах” показал жизнь жителей местечка Хащеватое, еврейскую семью вплоть до конца 1930-х гг. Думаю национальность режиссёра понятна теперь каждому, даже если оставались какие-нибудь сомнения.
Тем не менее в беcеде c кoppеcпoндентoм БелаПАН pежиccеp не иcключил, чтo пеpвый пoказ фильма на poдине oкажетcя пocледним, ибo "вpяд ли найдетcя телекoмпания, кoтopая вoзьмет на cебя cмелocть пoказать ленту, где ocтpo oцениваетcя белopуccкая дейcтвительнocть... Даже poccийcкий телеканал "Культуpа" oтказалcя демoнcтpиpoвать этoт фильм".
Вообще, когда жестко эксплуатируется какой-то один концептуальный прием, плакатная однозначность сказанного неминуема, хотят того авторы или нет. И тогда даже хроникально запечатленная реальность оказывается жертвой режиссерского диктата. Одесский мальчик на пляже из «Цветов времен оккупации» никак не провинился тем, что съел тогда то мороженое, но когда оно используется как символ коллаборационизма, это воспринимается прямолинейной спекуляцией. В «Черноморском десанте» то же мороженое не преподносится нам как символ забвения, не становится концептуально-функциональным. Осознание же того, что с нашей исторической памятью не все в порядке, усиливается по ходу фильма как бы непроизвольно, само собой, а не благодаря монтажному нажиму. Если в основе идеологических манипуляций лежат реальные факты, зритель при желании способен сам их интерпретировать, но бывает, что в порыве предвзятости автор намеренно их искажает.
 [300x181] |
| "Боги серпа и молота", режиссер Юрий Хащеватский |
В этом смысле вопиющий пример — фильм Юрия Хaщеватского «Боги серпа и молота». Автор, ни много ни мало, решил разобраться с самим русским народом и сугубо с православием. И при этом без всяких намеков, фигур умолчания, а в открытую и лихо так, с оттяжкой. У автора нет сомнений, кто виноват в том, что у нас сейчас творится. «Когда мы пытаемся понять, что происходит в России, может быть, надо обратиться к православной Церкви. — Режиссер сам комментирует свой фильм. — Владимир перерезал всех и выбрал православие, потому что там власть кесаря была выше. Дальше покатилось. Николай I отменил тайну исповеди. Стоит ли удивляться, что впоследствии Церковь сотрудничала с КГБ». Дух захватывает от того, как история перекраивается логикой застольных разговоров. Дальше больше — вот и все объяснение. Из всех причин, по которым святой равноапостольный князь Владимир выбрал православие, по мнению автора, является сильная власть кесаря. Но выше чего она — власти священства или, имеется в виду, в сравнении с другими религиями? Об этом речи нет. Да и зачем суетиться, что-то объяснять, доказывать. Главное — я сказал! И так, чтобы всем было слышно и понятно и чтобы ни у кого никаких сомнений! Тогда никому и в голову не придет перепроверить такую, к примеру, дикость, как отмена исповеди в русской Церкви. И в идеале человек, посмотревший фильм, даже зайдя в церковь свечку поставить и увидев очередь исповедующихся, должен скорее подумать, что теперь какая-то не такая исповедь, а та, настоящая, прервалась указом Николая I. Ну, конечно, расчет все-таки на очень темных людей. Но дело тут, видимо, не в явной фальсификации реальности, а в том, что автор слышал звон, да не знает, где он. При Петре I вышло предписание Духовной коллегии: если на исповедь придет человек, имеющий замысел цареубийства, то задача священника прежде всего постараться убедить в недопустимости такого намерения, а если увидит нераскаянность, сообщить об этом архиерею. Конечно, можно сказать, что таким образом нарушалось таинство исповеди (были ли подобные случаи в действительности?), но, во-первых, сфера уж очень конкретно была обозначена — тягчайшее государственное преступление, а во-вторых, рассуждать об этом в таких терминах — царь взял да отменил исповедь — как минимум несерьезно. Тем более усматривать в этом причинно-следственную связь, объясняющую сотрудничество Церкви с КГБ. Вряд ли кто-нибудь станет отрицать, что были священники, которые сотрудничали с органами безопасности, идя на серьезные компромиссы, недопустимые для христианина. Но это их грехи, а не грехи Церкви. И это их грехи против Церкви. И нельзя всю трагичность, которая за этим стоит, сводить на уровень фарса и уличать тех, кто сломался перед прямой угрозой их жизни, в искательстве внешних благ. Авторские декларации, которые даются буквально на каждом шагу, настолько вульгарно аргументированы, что иначе чем глумливым ерничаньем их не назовешь. «В русской революции был очень силен религиозный мотив (после „Вех“ с этим не поспоришь. — Т.И.)… Почти все революционеры из семей священников (такая категоричность отдает уже какой-то жириновщиной. — Т.И.)… А Карл Маркс был так похож на Бога Отца (это так очень характерно для автора, которому все точно известно. — Т.И.), что пролетариат стал избранным народом (в таком раскладе получается, что аристократия, интеллигенция, духовенство, купечество и даже крестьянство стали язычниками. — Т.И.)».
Парадоксальные формулировки с претензией на афоризмы или подведение итогов иллюстрируются хроникой (именно так, а не наоборот: хроника — текстами) создания и процветания в советском государстве антирелигии. Например, знаменитый красный обряд инициации посвящения в гражданина — мать передает новорожденного пионеру, пионер комсомольцу, комсомолец партийному, который возвращает его матери, — это не что иное, как пролетарское крещение. А большевистский коллективизм — это карикатура соборности. А мавзолей — аналог храма Воскресения, так как Ленин «всегда живой». А портрет вождя в красном углу — замена иконы. Большевики хорошо знали: клин клином вышибается. И действительно, «русский народ опять поверил этим новым очередным богам — с серпами и молотами». И действительно, на семидесятилетии Сталина зал хлопал шестьдесят минут. Все это неоспоримые факты. Но ведь самое страшное — это не когда наглое очернительство или, напротив, мыльные пузыри, а когда правда с ложью перемешана.
Ближе к финалу автор наконец перестает быть голословным и приводит доказательства своим постулатам. Оказывается, «большевики учились у Церкви построению империи… так как в русской православной Церкви принято говорить не Сын Божий, а раб Божий. Но это так выгодно империи. Дальше больше. Утверждалось, что богатство грех. Зачем империи свободные люди? Империи нужны рабы». Слово «рабы» иллюстрируют молящиеся в храме верующие. А очередь за хлебом комментируется так: «Но народ почти не роптал, ведь смирение — христианская добродетель». Автор уверен, что корень зла, который мешает свободе, — смирение и рабская покорность Богу. В результате — «вся страна пьяная», и поэтому просто «смешно говорить о нашей духовности»: очередь алкашей у винного ларька — непререкаемое доказательство гибельности православия для России. При этом автор уверяет нас (быть может, и самого себя), что он выступает не против веры в Бога, а только против Церкви — что, в общем-то, сегодня дело обычное. И даже на пресс-конференции заявил, что в душе должен быть Всевышний. Но по сути все авторские обвинения направлены против самого христианства (о православии и говорить нечего). В связи с чем, дабы прийти к окончательному самоопределению, автору нелишне было бы вспомнить хотя бы некоторые азы православного вероучения.
Во-первых, понятие Сын Божий в собственном смысле слова относится только ко второму лицу Святой Троицы — к Иисусу Христу. И рабом Божиим Он называться не может. В именовании же рабами Божиими членов Церкви подчеркивается основной корень этого слова, восходящий к понятию «работати», то есть это не автономные существа, «имеющие право», а соработники Бога, которые в жизни своей ради Бога трудятся.
Во-вторых, смирение в христианском понимании вовсе не беззащитность, гонимость, как это часто принято считать. Смирение означает — быть с миром в душе, то есть не раздражительность, гневливость, обидчивость, подверженность унынию и отчаянию, а душевное спокойствие. «Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем; и обрящете покой душам вашим» (Мф. 11, 29).
Стоять же в любую погоду в многочасовой очереди за водкой меньше всего означает смирение или кротость. Можно посчитать это стойкостью, но это стойкость греховной страсти, и сказать про таких людей «рабы Божии» не отваживается и сам автор. Когда в фильме произносятся эти слова, то они монтируются все же с коленопреклоненной молитвой верующих.
Однако логика тотального отрицания принуждает и самое несопоставимое сваливать в одну кучу, чтобы привести все к единому знаменателю бездуховности Церкви, бездуховности России. Но это такое запальчивое искажение реальности, что если бы не замах, не масштаб геростратовой славы, то, конечно, лучше было бы просто этот кинематографический выпад обойти молчанием. Но сделать это трудно еще и потому, что аlter еgо самого автора, олицетворяющее голос разума, — могильщик Георгий (хотя он тоже вызывает ощущение подмены — слишком уж ухоженный и почему-то в свитере с кожаными заплатками на локтях, какие носят профессора Кембриджа), весь фильм, с перерывами на хронику, копает могилу. Легко допустить, что имеется в виду — всей России. И говорит он не закрывая рта. О том, что не знает, «кто наверху — Бог или Иисус Христос — и кто кем руководит». Что сам не ходит в церковь, так как «священники ничего не делают и в золотые одежды одеты». И что «русский народ любит базарить, один базар наверху, другой внизу. В водочных очередях — базар, в хлебных — базар, а на кладбище — спокойно, благодать». Вполне закономерно для авторского замысла, что этот последний афоризм фильма, предваряющий финальные кадры — Успенский собор и Путин, идущий по ковровой дорожке венчаться на президентское царство, — тоже отдан могильщику.