О стыде Божiем и человеческом
27-04-2008 19:47
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Но какимъ бы въ семъ случаѣ ни являлся намъ Верховный Судія, строгимъ ли, дабы устрашить насъ, и страхомъ спасти отъ преступленія и осужденія, снисходительнымъ ли, дабы устыдить насъ, и стыдомъ спасительнымъ предупредить стыдъ законопреступный, самое преступленіе, на которое произносится судъ, кажется, можетъ возбудить въ насъ весь ужасъ отвращенія, и все вниманіе осторожности. Какъ будутъ люди, которые подумаютъ, что Сынъ человѣческій и словеса Его, то есть, Христосъ и Христіанство, дѣлаютъ имъ стыдъ? – Къ сожалѣнію, невозможно въ семъ сомнѣваться. Будетъ то, что предсказываетъ Истина. Всевѣдущій Судія не провозглашалъ бы наказанія, если бы не предвидѣлъ преступленія.
Чтобы нѣкогда Господь нашъ не постыдился насъ, Христіане, нужно намъ, въ предосторожность нашу, внимательно размыслить, что значитъ постыдиться Сына человѣческаго и словесъ Его, и какъ можно впасть въ сіе преступленіе.
Иже бо аще постыдится Мене и Моихъ словесъ въ родѣ семъ прелюбодѣйнѣмъ и грѣшнѣмъ; и Сынъ человѣческій постыдится его, егда пріидетъ во славѣ Отца Своего со Ангелы Святыми. Маркъ. VIII, 38.
Стыдятся обыкновенно нечистаго, низкаго, презрѣннаго. Какъ же можно постыдиться Іисуса Христа всечистаго, превознесеннаго, препрославленнаго? Что значитъ въ семъ случаѣ постыдиться?
Дабы опредѣлить разумъ сего слова въ устахъ Іисуса Христа, надлежитъ вспомнить, что предъ темъ говорилъ Онъ о крестѣ. Иже хощетъ по Мнѣ ити, да отвержется себѣ, и возметъ крестъ свой, и по Мнѣ грядетъ. Но что былъ крестъ въ очахъ людей, прежде нежели крестная смерть и воскресеніе Спасителя нашего, представили оный и по внутреннему знаменованію величественнымъ, и чрезъ то купно и по внѣшнему знаменованію священнымъ? Онъ былъ орудіе смерти для осужденныхъ, и между осужденными для рабовъ, или для людей, признаваемыхъ достойными вмѣстѣ и наказанія и поруганія. Посему вѣроятно, что люди, привыкшіе цѣнить вещи цѣною народнаго мнѣнія, услышавъ ученіе о крестѣ, тотчасъ подумали, какъ трудно послѣдовать Учителю, Который готовится и готовитъ учениковъ своихъ къ такому необыкновенному позору; вѣроятно, что люди отличной образованности и изящнаго вкуса по своему времени, стыдились даже стоять между слушателями такого Учителя, Который преподаетъ столь странное ученіе. На сіи помышленія и чувствованія испытующій сердца Учитель отвѣтствуетъ: иже аще постыдится Мене и Моихъ словесъ въ родѣ семъ прелюбодѣйнѣмъ и грѣшнѣмъ: и Сынъ человѣческій постыдится его, егда пріидетъ во славѣ Отца Своего со Ангелы святыми. Изъ сего можно заключить, что стыдиться Сына человѣческаго опредѣлительно значитъ стыдиться Іисуса Христа, яко распятаго; и что стыдиться словесъ Его значитъ стыдиться ученія о крестѣ. Предостереженіе противъ сего стыда, очевидно нужно было для временъ, въ которыя господствовало Іудейство и язычество, и въ которыя для опроверженія Христіанской вѣры, и для осмѣянія Христіанъ, какъ безумныхъ, довольнымъ почитали сказать, что они вѣруютъ въ Распятаго; – какъ безумныхъ, говорю я; ибо точно сіе говоритъ Апостолъ: слово крестное погибающимъ юродство есть; – мы проповѣдуемъ Христа распята, Іудеемъ убо соблазнъ, Еллиномъ же безуміе (1 Кор. I, 18. 23); и посему тотъ же Апостолъ, вмѣсто того, чтобы объявить себя пріемлющимъ ученіе Христово, вѣрующимъ ему, благоговѣющимъ предъ нимъ, почелъ довольнымъ сказать, что не стыдится онаго: не стыждуся благовѣствованіемъ Христовымъ; сила бо Божія есть во спасеніе всякому вѣрующему (Рим. I, 16).
Должно замѣтить, что то же преступленіе, которое Іисусъ Христосъ называетъ стыдомъ имени Его и ученія, иначе называетъ Онъ отверженіемъ Его, или отреченіемъ отъ Него: иже отвержется Мене предъ человѣки, отвергуся его и Азъ предъ Отцемъ Моимъ, иже на небесѣхъ . Стыдиться Христа есть начало, а отречься отъ Него есть совершеніе одного и того же преступленія. Какъ сердцемъ вѣруется въ правду; усты же исповѣдуется во спасеніе (Рим. X, 10): такъ сердцемъ стыдятся Христа въ осужденіе, чувствуютъ тягость и затрудненіе отъ Его ученія, какъ несообразнаго съ понятіями гордаго разума, съ похотями плоти, съ обычаями вѣка сего; и въ слѣдствіе таковыхъ внутреннихъ расположеній, устами, дѣлами и всею жизнію отрекаются отъ Него къ погибели.
Нѣтъ сомнѣнія, что каждый благомыслящій Христіанинъ чувствуетъ важность сего преступленія, разсматриваемаго во всемъ его пространствѣ: и можетъ быть, нѣкоторые думаютъ, что самая тяжесть онаго избавляетъ ихъ отъ опасенія, чтобы не впасть въ оное. Не удивляюсь, если благонамѣренные, но не опытные въ Христіанствѣ, такъ думаютъ. Такъ думалъ Апостолъ Петръ, когда на предсказаніе Іисуса Христа, что все Апостолы соблазнятся о Немъ въ слѣдующую ночь, сказалъ Господу: аще и вси соблазнятся о Тебѣ, азъ никогда же соблазнюся (Матф. XXVI, 33). И еще на предсказаніе о его троекратномъ отреченіи отъ Христа: аще ми есть и умрети съ Тобою, не отвергуся Тебѣ. Такъ и все Апостолы думали: такожде и вси ученицы реша (35). Но извѣстно, что было въ слѣдующую ночь: тогда ученицы вси оставльше Его, бежаша (56). И Петръ, который менѣе всѣхъ опасался паденія, палъ бѣдственнѣе всѣхъ прочихъ. Отчего же сіе случилось? Отъ того наиболѣе, что Петръ не опасался пасть такъ глубоко; а того еще не извѣдалъ, какъ древній человѣкоубійца тростиемъ и изгребиемъ закрываетъ пропасти, чтобы навести на нихъ и низринуть неосторожнаго. Если бы кто изъ явныхъ и сильныхъ враговъ Христовыхъ напалъ на Петра: онъ увидѣлъ бы опасность, и вооружился бы мужествомъ. Если бы прямо сказали ему: отрекись отъ Христа: онъ ужаснулся бы сего преступленія, и, можетъ быть, подлинно рѣшился бы въ ту же минуту, до смерти стоять въ исповѣданіи осуждаемаго на смерть Іисуса. Вмѣсто того, приступи къ нему едина рабыня: чего тутъ опасаться? Она ничего не говоритъ, и вѣроятно, ничего не понимаетъ, ни о вѣрѣ во Христа, ни о исповѣданіи Его; а только любопытствуетъ о томъ, кого видали съ Нимъ вмѣстѣ: и ты былъ еси со Іисусомъ Галилейскимъ. Петръ подумалъ, можетъ быть, что не стоитъ труда входить въ разговоръ о Христе съ людьми, которые такъ далеки отъ Его таинъ, и что сіе значило бы метать бисеръ предъ свиниями. По видимому, онъ старался только прекратить рѣчь. Не вемъ, что глаголеши, сказалъ онъ; я тебя не понимаю: и не сведалъ, какъ постыдный для Апостола стыдъ Сына человѣческаго прокрался въ сердце Апостола. Нападеніе повторено сильнѣе прежняго: ибо другая рабыня указала его сущимъ тамо. Надлежало усилить отпоръ: и Петръ сказалъ съ клятвою, яко не знаю человѣка. Такимъ образомъ уклоненіе отъ разговора о Іисусе не примѣтно превратилось въ отреченіе отъ Его лица. Еще нападеніе и улика, – и Петръ начатъ ротитися и клятися, яко не знаю человѣка, то есть, всѣми силами отрицаться отъ Него. Сіе нечаянное и глубокое паденіе Петра, горько имъ оплаканное, попущено Провидѣніемъ Божіимъ не для его только испытанія, но и въ наставленіе всѣмъ намъ, Христіане. Онъ преткнулся, дабы мы научились осторожно ступать по пути спасенія. Мняйся стояти да блюдется, да не падетъ (1 Кор. X, 12). Если мы думаемъ, что рѣшились бы пожертвовать жизнію за Христа, когда бы то нужно было: то дабы симъ пріятнымъ увѣреніемъ, подобно Петру, не обмануть самихъ себя, мы должны тщательно смотрѣть за собою, какъ поступаемъ въ тѣхъ случаяхъ, когда для неизмѣннаго исповѣданія Христа нужно пожертвовать чемъ либо гораздо менѣе важнымъ, нежели жизнь.
Подходитъ рабыня суетныхъ приличій, и ни на чемъ добромъ не основанныхъ обычаевъ, называемая въ мірѣ образованностію или людскостию (какъ будто безъ нея люди и людьми бы не были, и образа не имѣли), и говоритъ человѣку, желающему быть послѣдователемъ распятаго Іисуса: не ужели подлинно ты хочешь оставить путь столь многихъ людей разумныхъ, разборчивыхъ, сильныхъ, богатыхъ, почитаемыхъ, любезныхъ, которыхъ образъ жизни столько же пріятенъ для нихъ самихъ, сколько и всѣми одобряемъ? Не ужели откажешь себѣ въ удовольствіяхъ и нѣкоторыхъ вольностяхъ, которыя почти у всѣхъ почитаются невинными? Не ужели рѣшишься быть страннымъ въ очахъ свѣта и притчею общества? Не ужели будешь мучить себя подвигами, убивать постомъ, изнурять строгостями, которыя въ самыхъ отшельникахъ суть дѣйствіе излишней, можетъ быть, и не разсудительной ревности? До кого изъ желающихъ идти путемъ Христовымъ не доходятъ такія рѣчи? Къ кому не приходятъ иногда такіе помыслы? Что же скажемъ на сіе, Христіане? Кажется, здѣсь дѣло идетъ не о томъ, чтобы отречься отъ Христа; насъ хотятъ только пристыдить подозрѣніемъ, не были ль мы со Іисусомъ Галилейскимъ, или не хотимъ ли вмѣсто свѣтскаго вечера, быть съ Нимъ на всенощномъ бдѣніи Его въ саду Геѳсиманскомъ, гдѣ и Самъ Онъ былъ съ тугою и скорбию съ болѣзненнымъ, хотя притомъ совершенно свободнымъ и охотнымъ пожертвованіемъ Своея воли. Нѣтъ, – говорятъ иные въ тайныхъ помыслахъ, – я совсѣмъ не понимаю, что значитъ быть въ саду Геѳсиманскомъ; я знаю, и хочу знать только такое Христіанство, которое утѣшаетъ, а не такое, которое учитъ лишаться, страдать, и какимъ-то непонятнымъ образомъ умирать самому себѣ: не вемъ, что глаголеши.
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Отецъ Небесный не судитъ никому, но весь судъ отдалъ Сыну Своему. Смотрите, какъ дивенъ судъ Его. Какъ онъ точенъ и строгъ! Ибо наказаніе съ преступленіемъ измѣряется одною и тою же мѣрою. Если человѣкъ постыдится Христа; вотъ преступленіе: – и Христосъ постыдится человѣка; – вотъ наказаніе. Но какъ вмѣстѣ и снисходителенъ судъ сей! Сколько дерзновенный рабъ захочетъ унизить предъ очами своими Господа славы: столько, а не болѣе, Господь славы хочетъ унизить предъ Собою раба дерзновеннаго: иже аще постыдится Мене, и Сынъ человѣческій постыдится его.
Но какимъ бы въ семъ случаѣ ни являлся намъ Верховный Судія, строгимъ ли, дабы устрашить насъ, и страхомъ спасти отъ преступленія и осужденія, снисходительнымъ ли, дабы устыдить насъ, и стыдомъ спасительнымъ предупредить стыдъ законопреступный, самое преступленіе, на которое произносится судъ, кажется, можетъ возбудить въ насъ весь ужасъ отвращенія, и все вниманіе осторожности. Какъ будутъ люди, которые подумаютъ, что Сынъ человѣческій и словеса Его, то есть, Христосъ и Христіанство, дѣлаютъ имъ стыдъ? – Къ сожалѣнію, невозможно въ семъ сомнѣваться. Будетъ то, что предсказываетъ Истина. Всевѣдущій Судія не провозглашалъ бы наказанія, если бы не предвидѣлъ преступленія.
Чтобы нѣкогда Господь нашъ не постыдился насъ, Христіане, нужно намъ, въ предосторожность нашу, внимательно размыслить, что значитъ постыдиться Сына человѣческаго и словесъ Его, и какъ можно впасть въ сіе преступленіе.
Иже бо аще постыдится Мене и Моихъ словесъ въ родѣ семъ прелюбодѣйнѣмъ и грѣшнѣмъ; и Сынъ человѣческій постыдится его, егда пріидетъ во славѣ Отца Своего со Ангелы Святыми. Маркъ. VIII, 38.
Стыдятся обыкновенно нечистаго, низкаго, презрѣннаго. Какъ же можно постыдиться Іисуса Христа всечистаго, превознесеннаго, препрославленнаго? Что значитъ въ семъ случаѣ постыдиться?
Дабы опредѣлить разумъ сего слова въ устахъ Іисуса Христа, надлежитъ вспомнить, что предъ темъ говорилъ Онъ о крестѣ. Иже хощетъ по Мнѣ ити, да отвержется себѣ, и возметъ крестъ свой, и по Мнѣ грядетъ. Но что былъ крестъ въ очахъ людей, прежде нежели крестная смерть и воскресеніе Спасителя нашего, представили оный и по внутреннему знаменованію величественнымъ, и чрезъ то купно и по внѣшнему знаменованію священнымъ? Онъ былъ орудіе смерти для осужденныхъ, и между осужденными для рабовъ, или для людей, признаваемыхъ достойными вмѣстѣ и наказанія и поруганія. Посему вѣроятно, что люди, привыкшіе цѣнить вещи цѣною народнаго мнѣнія, услышавъ ученіе о крестѣ, тотчасъ подумали, какъ трудно послѣдовать Учителю, Который готовится и готовитъ учениковъ своихъ къ такому необыкновенному позору; вѣроятно, что люди отличной образованности и изящнаго вкуса по своему времени, стыдились даже стоять между слушателями такого Учителя, Который преподаетъ столь странное ученіе. На сіи помышленія и чувствованія испытующій сердца Учитель отвѣтствуетъ: иже аще постыдится Мене и Моихъ словесъ въ родѣ семъ прелюбодѣйнѣмъ и грѣшнѣмъ: и Сынъ человѣческій постыдится его, егда пріидетъ во славѣ Отца Своего со Ангелы святыми. Изъ сего можно заключить, что стыдиться Сына человѣческаго опредѣлительно значитъ стыдиться Іисуса Христа, яко распятаго; и что стыдиться словесъ Его значитъ стыдиться ученія о крестѣ. Предостереженіе противъ сего стыда, очевидно нужно было для временъ, въ которыя господствовало Іудейство и язычество, и въ которыя для опроверженія Христіанской вѣры, и для осмѣянія Христіанъ, какъ безумныхъ, довольнымъ почитали сказать, что они вѣруютъ въ Распятаго; – какъ безумныхъ, говорю я; ибо точно сіе говоритъ Апостолъ: слово крестное погибающимъ юродство есть; – мы проповѣдуемъ Христа распята, Іудеемъ убо соблазнъ, Еллиномъ же безуміе (1 Кор. I, 18. 23); и посему тотъ же Апостолъ, вмѣсто того, чтобы объявить себя пріемлющимъ ученіе Христово, вѣрующимъ ему, благоговѣющимъ предъ нимъ, почелъ довольнымъ сказать, что не стыдится онаго: не стыждуся благовѣствованіемъ Христовымъ; сила бо Божія есть во спасеніе всякому вѣрующему (Рим. I, 16).
Должно замѣтить, что то же преступленіе, которое Іисусъ Христосъ называетъ стыдомъ имени Его и ученія, иначе называетъ Онъ отверженіемъ Его, или отреченіемъ отъ Него: иже отвержется Мене предъ человѣки, отвергуся его и Азъ предъ Отцемъ Моимъ, иже на небесѣхъ . Стыдиться Христа есть начало, а отречься отъ Него есть совершеніе одного и того же преступленія. Какъ сердцемъ вѣруется въ правду; усты же исповѣдуется во спасеніе (Рим. X, 10): такъ сердцемъ стыдятся Христа въ осужденіе, чувствуютъ тягость и затрудненіе отъ Его ученія, какъ несообразнаго съ понятіями гордаго разума, съ похотями плоти, съ обычаями вѣка сего; и въ слѣдствіе таковыхъ внутреннихъ расположеній, устами, дѣлами и всею жизнію отрекаются отъ Него къ погибели.
Нѣтъ сомнѣнія, что каждый благомыслящій Христіанинъ чувствуетъ важность сего преступленія, разсматриваемаго во всемъ его пространствѣ: и можетъ быть, нѣкоторые думаютъ, что самая тяжесть онаго избавляетъ ихъ отъ опасенія, чтобы не впасть въ оное. Не удивляюсь, если благонамѣренные, но не опытные въ Христіанствѣ, такъ думаютъ. Такъ думалъ Апостолъ Петръ, когда на предсказаніе Іисуса Христа, что все Апостолы соблазнятся о Немъ въ слѣдующую ночь, сказалъ Господу: аще и вси соблазнятся о Тебѣ, азъ никогда же соблазнюся (Матф. XXVI, 33). И еще на предсказаніе о его троекратномъ отреченіи отъ Христа: аще ми есть и умрети съ Тобою, не отвергуся Тебѣ. Такъ и все Апостолы думали: такожде и вси ученицы реша (35). Но извѣстно, что было въ слѣдующую ночь: тогда ученицы вси оставльше Его, бежаша (56). И Петръ, который менѣе всѣхъ опасался паденія, палъ бѣдственнѣе всѣхъ прочихъ. Отчего же сіе случилось? Отъ того наиболѣе, что Петръ не опасался пасть такъ глубоко; а того еще не извѣдалъ, какъ древній человѣкоубійца тростиемъ и изгребиемъ закрываетъ пропасти, чтобы навести на нихъ и низринуть неосторожнаго. Если бы кто изъ явныхъ и сильныхъ враговъ Христовыхъ напалъ на Петра: онъ увидѣлъ бы опасность, и вооружился бы мужествомъ. Если бы прямо сказали ему: отрекись отъ Христа: онъ ужаснулся бы сего преступленія, и, можетъ быть, подлинно рѣшился бы въ ту же минуту, до смерти стоять въ исповѣданіи осуждаемаго на смерть Іисуса. Вмѣсто того, приступи къ нему едина рабыня: чего тутъ опасаться? Она ничего не говоритъ, и вѣроятно, ничего не понимаетъ, ни о вѣрѣ во Христа, ни о исповѣданіи Его; а только любопытствуетъ о томъ, кого видали съ Нимъ вмѣстѣ: и ты былъ еси со Іисусомъ Галилейскимъ. Петръ подумалъ, можетъ быть, что не стоитъ труда входить въ разговоръ о Христе съ людьми, которые такъ далеки отъ Его таинъ, и что сіе значило бы метать бисеръ предъ свиниями. По видимому, онъ старался только прекратить рѣчь. Не вемъ, что глаголеши, сказалъ онъ; я тебя не понимаю: и не сведалъ, какъ постыдный для Апостола стыдъ Сына человѣческаго прокрался въ сердце Апостола. Нападеніе повторено сильнѣе прежняго: ибо другая рабыня указала его сущимъ тамо. Надлежало усилить отпоръ: и Петръ сказалъ съ клятвою, яко не знаю человѣка. Такимъ образомъ уклоненіе отъ разговора о Іисусе не примѣтно превратилось въ отреченіе отъ Его лица. Еще нападеніе и улика, – и Петръ начатъ ротитися и клятися, яко не знаю человѣка, то есть, всѣми силами отрицаться отъ Него. Сіе нечаянное и глубокое паденіе Петра, горько имъ оплаканное, попущено Провидѣніемъ Божіимъ не для его только испытанія, но и въ наставленіе всѣмъ намъ, Христіане. Онъ преткнулся, дабы мы научились осторожно ступать по пути спасенія. Мняйся стояти да блюдется, да не падетъ (1 Кор. X, 12). Если мы думаемъ, что рѣшились бы пожертвовать жизнію за Христа, когда бы то нужно было: то дабы симъ пріятнымъ увѣреніемъ, подобно Петру, не обмануть самихъ себя, мы должны тщательно смотрѣть за собою, какъ поступаемъ въ тѣхъ случаяхъ, когда для неизмѣннаго исповѣданія Христа нужно пожертвовать чемъ либо гораздо менѣе важнымъ, нежели жизнь.
Подходитъ рабыня суетныхъ приличій, и ни на чемъ добромъ не основанныхъ обычаевъ, называемая въ мірѣ образованностію или людскостию (какъ будто безъ нея люди и людьми бы не были, и образа не имѣли), и говоритъ человѣку, желающему быть послѣдователемъ распятаго Іисуса: не ужели подлинно ты хочешь оставить путь столь многихъ людей разумныхъ, разборчивыхъ, сильныхъ, богатыхъ, почитаемыхъ, любезныхъ, которыхъ образъ жизни столько же пріятенъ для нихъ самихъ, сколько и всѣми одобряемъ? Не ужели откажешь себѣ въ удовольствіяхъ и нѣкоторыхъ вольностяхъ, которыя почти у всѣхъ почитаются невинными? Не ужели рѣшишься быть страннымъ въ очахъ свѣта и притчею общества? Не ужели будешь мучить себя подвигами, убивать постомъ, изнурять строгостями, которыя въ самыхъ отшельникахъ суть дѣйствіе излишней, можетъ быть, и не разсудительной ревности? До кого изъ желающихъ идти путемъ Христовымъ не доходятъ такія рѣчи? Къ кому не приходятъ иногда такіе помыслы? Что же скажемъ на сіе, Христіане? Кажется, здѣсь дѣло идетъ не о томъ, чтобы отречься отъ Христа; насъ хотятъ только пристыдить подозрѣніемъ, не были ль мы со Іисусомъ Галилейскимъ, или не хотимъ ли вмѣсто свѣтскаго вечера, быть съ Нимъ на всенощномъ бдѣніи Его въ саду Геѳсиманскомъ, гдѣ и Самъ Онъ былъ съ тугою и скорбию съ болѣзненнымъ, хотя притомъ совершенно свободнымъ и охотнымъ пожертвованіемъ Своея воли. Нѣтъ, – говорятъ иные въ тайныхъ помыслахъ, – я совсѣмъ не понимаю, что значитъ быть въ саду Геѳсиманскомъ; я знаю, и хочу знать только такое Христіанство, которое утѣшаетъ, а не такое, которое учитъ лишаться, страдать, и какимъ-то непонятнымъ образомъ умирать самому себѣ: не вемъ, что глаголеши.
Ахъ! Поберегись, желающій спасти душу свою! Если такъ говоришь ты: то уже ты послѣдователь не Іисуса, возставляющаго падшихъ, но Петра падающаго. Если ты сказалъ теперь объ отреченіи отъ міра и отъ самаго себя, о участіи въ страданіяхъ Христовыхъ и о крестномъ словѣ: не вемъ, что глаголеши – можно ли быть увѣренъ, что не скажешь вскорѣ о Самомъ Христе: не знаю человѣка?
Войдемъ въ какое нибудь изъ обыкновенныхъ собраній, въ домѣ или на преддвории; поищемъ Христіанъ между сынами вѣка сего; вслушаемся въ разговоры. Тотчасъ услышимъ ласкательство, злорѣчіе, голосъ тщеславія, корысти, смѣхъ легкомыслія, вопли нетерпѣливости, сужденія о всемъ, что знаютъ, и чего не разумѣютъ. Но скоро ли найдемъ бесѣду, и въ бесѣдѣ человѣка, который бы свободно произносилъ слово, солію мудрости Евангельской растворенное, разсуждалъ съ чадами плоти о душѣ, и сынамъ вѣка сего напоминалъ о вѣчности? Отъ чего же такъ рѣдко говорятъ Христіане языкомъ Христіанскимъ? – Они боятся, чтобы ихъ не узнали, какъ Христіанъ, и за то не поругались имъ сыны вѣка сего; чтобы имъ не сказали: бесѣда твоя яве тя творитъ. И такъ они таятся и молчатъ; – и не примѣчаютъ, что стыдятся Сына человѣческаго, и что ихъ молчаніе иногда довольно внятно говоритъ міру о Іисусе: не знаю человѣка!
По симъ примѣрамъ каждый можетъ указать самъ себѣ многіе случаи въ жизни, въ которыхъ мы болѣе или менѣе приближаемся къ опасности постыдиться Сына человѣческаго, или совсѣмъ отречься отъ Него. Будь осмотрителенъ, Христіанинъ, старайся благовременно примѣчать, гдѣ врагъ спасенія твоего ставитъ тебѣ ковы на пути послѣдованія Іисусу Христу, дабы или осторожно миновать оные, или мужественно разрушать. Или пусть бы не входилъ Петръ во дворъ Архіереевъ на столь близкую опасность; или, вошедши, уже не отступалъ бы такъ далеко назадъ отъ Того, Которому хотѣлъ такъ близко послѣдовать. И ты, Христіанинъ, или не приближайся, если можно, къ людямъ, которые имѣютъ безстыдство стыдить тебя тѣмъ, что составляетъ твою славу: или, если необходимо приближиться къ нимъ, глаголи о свиденияхъ Христовыхъ предъ кѣмъ бы то ни было, и не стыдися. Не являй своего дѣла благочестія, не провозглашай своего слова о спасеніи, когда не призываетъ тебя къ сему никакая обязанность, и не вызываетъ на то слава твоего Спасителя, чтобы тебѣ не впасть въ лицемѣріе или тщеславіе: но не оставляй Богоугоднаго дѣла потому, что міру кажется оно страннымъ; и когда захотятъ отлучить тебя отъ участія въ скорбяхъ, страданіяхъ и поношеніяхъ распятаго Іисуса, скажи съ благородною твердостію: знаю человѣка, и желаю съ Нимъ жить и умереть, чтобъ и по смерти жить съ Нимъ какъ съ моимъ Спасителемъ и Богомъ. Не постыдись, когда крестомъ Христовымъ хочетъ стыдить тебя родъ прелюбодѣйный и грѣшный, да не будешь постыжденъ предъ Ангелами Святыми, предъ Сыномъ человѣческимъ во славѣ Его, и предъ Отцемъ Его небеснымъ, но да внидешь во славу Того, Которому подобаетъ слава во вѣки. Аминь.
Войдемъ въ какое нибудь изъ обыкновенныхъ собраній, въ домѣ или на преддвории; поищемъ Христіанъ между сынами вѣка сего; вслушаемся въ разговоры. Тотчасъ услышимъ ласкательство, злорѣчіе, голосъ тщеславія, корысти, смѣхъ легкомыслія, вопли нетерпѣливости, сужденія о всемъ, что знаютъ, и чего не разумѣютъ. Но скоро ли найдемъ бесѣду, и въ бесѣдѣ человѣка, который бы свободно произносилъ слово, солію мудрости Евангельской растворенное, разсуждалъ съ чадами плоти о душѣ, и сынамъ вѣка сего напоминалъ о вѣчности? Отъ чего же такъ рѣдко говорятъ Христіане языкомъ Христіанскимъ? – Они боятся, чтобы ихъ не узнали, какъ Христіанъ, и за то не поругались имъ сыны вѣка сего; чтобы имъ не сказали: бесѣда твоя яве тя творитъ. И такъ они таятся и молчатъ; – и не примѣчаютъ, что стыдятся Сына человѣческаго, и что ихъ молчаніе иногда довольно внятно говоритъ міру о Іисусе: не знаю человѣка!
По симъ примѣрамъ каждый можетъ указать самъ себѣ многіе случаи въ жизни, въ которыхъ мы болѣе или менѣе приближаемся къ опасности постыдиться Сына человѣческаго, или совсѣмъ отречься отъ Него. Будь осмотрителенъ, Христіанинъ, старайся благовременно примѣчать, гдѣ врагъ спасенія твоего ставитъ тебѣ ковы на пути послѣдованія Іисусу Христу, дабы или осторожно миновать оные, или мужественно разрушать. Или пусть бы не входилъ Петръ во дворъ Архіереевъ на столь близкую опасность; или, вошедши, уже не отступалъ бы такъ далеко назадъ отъ Того, Которому хотѣлъ такъ близко послѣдовать. И ты, Христіанинъ, или не приближайся, если можно, къ людямъ, которые имѣютъ безстыдство стыдить тебя тѣмъ, что составляетъ твою славу: или, если необходимо приближиться къ нимъ, глаголи о свиденияхъ Христовыхъ предъ кѣмъ бы то ни было, и не стыдися. Не являй своего дѣла благочестія, не провозглашай своего слова о спасеніи, когда не призываетъ тебя къ сему никакая обязанность, и не вызываетъ на то слава твоего Спасителя, чтобы тебѣ не впасть въ лицемѣріе или тщеславіе: но не оставляй Богоугоднаго дѣла потому, что міру кажется оно страннымъ; и когда захотятъ отлучить тебя отъ участія въ скорбяхъ, страданіяхъ и поношеніяхъ распятаго Іисуса, скажи съ благородною твердостію: знаю человѣка, и желаю съ Нимъ жить и умереть, чтобъ и по смерти жить съ Нимъ какъ съ моимъ Спасителемъ и Богомъ. Не постыдись, когда крестомъ Христовымъ хочетъ стыдить тебя родъ прелюбодѣйный и грѣшный, да не будешь постыжденъ предъ Ангелами Святыми, предъ Сыномъ человѣческимъ во славѣ Его, и предъ Отцемъ Его небеснымъ, но да внидешь во славу Того, Которому подобаетъ слава во вѣки. Аминь.
Свт. Филаретъ. Слова и рѣчи, томъ II
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник О стыде Божiем и человеческом | franky_boy - franky_boy |
Лента друзей franky_boy
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»