Неужели засухи и атеистическая революция даются за то, что миряне постом яичницу на коровьем масле жарят и мясные щи варят? Или современные фермеры США и Канады с их баснословными урожаями постятся лучше, чем русские крестьяне на рубеже XIX – XX веков?

За океаном проблемы и судьбы свои. Они за себя ответят. А Россия — страна православная. Соблюдение правил веры не просто наша национальная особенность. Это заповедь святых. Прп. Серафим Саровский предостерегал: сильно вредят себе те, кто не соблюдает посты на неделе. О таких нарушителях в народе говорили как о пропащих: «Мясо ест не только по средам, но и по пятницам!»

Либеральное отношение к постам пришло под видом гуманитарной идеи: котлету съесть — это же не украсть, не убить, не бомбу бросить! Казалось бы, неразборчивость в еде — лишь преодоление пуританства. Но по свидетельству людей, твердых в Православии, перед Первой мировой войной общественная атмосфера в стране представлялась «душной и страшной».

Современный читатель удивится строгости подобных оценок. Тогда телевизора не было, журналы печатали простенькие жанровые рассказы, рисунки, декадентские стихи, иногда с намеками на эротику. По сравнению с тем, что сейчас творится в средствах массовой информации и происходит с общественной моралью, свобода нравов столетней давности — невинные шуточки. Однако на рубеже ХIХ — ХХ веков появилось то, чего раньше не было, — легализация греха, который де-факто уравняли в правах с благочестием. Например, печатали мелким шрифтом просьбу помочь строящемуся храму или объявление о подписке на православное издание. Рядом более крупно — реклама: будущее, которое «мгновенно и безошибочно раскрывают магические карты» (за рубль пятьдесят)... При всем различии масштабов это напоминает что-то очень современное.

Известный русский религиозный мыслитель предлагал издать книгу Ренана «Жизнь Иисуса Христа». Лев Толстой, отрицавший церковные Таинства, стал кумиром интеллигенции, написал собственное евангелие. Это не воинствующий атеизм с динамитом, не нашествие иноплеменных. Это религиозный синкретизм – смешение истины и лжи, святости и греха.

В октябре 1908 года отец Иоанн Кронштадтский писал в дневнике: «Не скорби безутешно о злополучии Отечества, о проигранных войнах... Скорби о том, что ты плохо продвигаешься к Отечеству нетленному... что сердце твое далеко от Бога... Молись Богу с кровавыми слезами об общем безверии и развращении России».

Именно духовный плюрализм (внешне безобидный) вызвал в России небывалый социальный взрыв. Пришли в движение силы, о которых сказано в Евангелии: «Сей же род изгоняется только молитвою и постом» (от Матфея, 17, 21). «Отчего и постом, а не только молитвой изгоняется враг? — спрашивал отец Иоанн Кронштадтский и пояснял: – Во плоти нашей, вкусившей некогда убийственного плода... гнездится этот древний змий-человекоубийца, а плоть усиливается над духом нашим через невоздержание; пост же ослабляет ее (плоть), а вместе с нею и диавола... Глухо к учению сердце, отягченное объядением... еще глуше оно к молитве».

В 1917 году начало февральской революции почти совпало с началом Великого поста. Это закономерно. Инициаторы революции (в тот момент отнюдь не большевики) игнорировали не только посты, но и всякое уважение к церковноначалию. Именно поэтому они меняли политическое устройство государства, не спрашивая мнения Церкви.

Далеко не все в России оставили пост и молитву, не все отреклись. Нам сегодня возвращена возможность жить по православным обычаям. Но по-прежнему пропаганда астрологии, оккультных мудрований и безбожия находит аудиторию. Имя Льва Толстого взято на вооружение самодеятельным комитетом якобы «защиты прав верующих» (по сути — секта). Московские неолибералы организовали грязную выставку «Осторожно — религия», попирающую православные святыни. История повторяется?