Сразу оговорюсь, что точка зрения автора статьи не всегда совпадает с мнением автора дневника :)
Не так давно глава военного ведомства Японии Фумио Кюма выступил с шокирующим заявлением. Оказывается, ядерная бомбардировка Хиросимы и Нагасаки была неизбежным следствием Второй мировой войны и даже сыграла благодетельную роль, избавив Страну восходящего солнца от советской оккупации! Да уж, свежий подход, ничего не скажешь. Один из блоггеров «ЖЖ» по этому поводу мрачно пошутил: скоро объявят о том, что евреев отправляли в газовые камеры с целью избавить от коммунистических репрессий. Действительно, сегодня уже могут договориться и до такого абсурда.
В Японии, понятное дело, слова министра вызвали настоящее цунами протеста, и он вынужден был подать прошение об отставке. Между тем не вызывает сомнения тот факт, что такой опытный политик, добившийся министерского поста, знал, на что он идет. Знал и все-таки выдал порцию шокирующих слов. Судя по всему, для него было очень важно отработать некий глобальный заказ. Настолько важно, что он пожертвовал своей политической карьерой.
Очевидно, что во всем мире взят курс на тотальную демонизацию советского периода русской истории. Советизм пытаются представить чем-то худшим, чем нацизм, с частичной реабилитацией последнего. Дескать, много дров наломали ребята, но все-таки благую цель ставили, с коммунизмом боролись. До недавнего времени ярче всего подобный подход проявлялся в Прибалтике и Восточной Европе (Польша, Венгрия. Кстати, в Польше выступили с инициативой награждения Рейгана медалью за борьбу с социализмом). Однако заявление японского министра показывает, что Европой все не ограничится, и что градус антисоветизма может быть побольше прибалтийского. Речь идет о глобальном пересмотре итогов Второй мировой войны в пользу Запада (как нацистского, так и антинацистского). А СССР по итогам пересмотра отведена роль «мирового зла».
Возникает вопрос: в чем же причина подобного антисоветизма? Что, сегодня на повестке дня стоит вопрос о возрождении Советского Союза? К власти готовы прийти радикальные коммунисты? На площадях страны устанавливают памятники Сталину и Берии?
Вроде бы нет. И коммунисты продолжают оставаться в глухой оппозиции «антинародному режиму», и по ТВ распространяется откровенно антисоветская информация. А на День Победы каждый год в словах об участниках войны в обязательном порядке упоминаются сталинские концлагеря.
Дело в том, что на Западе (и в прозападных странах Востока) вовсе не обеспокоены каким-либо коммунизмом или советизмом. Просто там пытаются демонизировать саму Россию, проводя соединительную линию между нею и всеми преступлениями (подлинными и мнимыми) эпохи советизма.
Демонизация нужна для того, чтобы оправдать демонтаж РФ. Судя по всему, на Западе всерьез задумываются именно о такой перспективе (если только уже не приняли окончательного решения). Россия, даже в нынешних своих границах, все меньше и меньше устраивает самые разные группы западных элитариев.
Ожидалось, что крушение СССР приведет к образованию на постсоветском пространстве множества мелких государств, хаотически сообщающихся друг с другом. Из этого хаоса, понятное дело, было бы очень удобно лепить разного рода наднациональные структуры. «Мировая закулиса» готова была взяться за «урегулирование» постсоветского хаоса посредством вмешательства международных структур. Так возник бы еще один «континентальный полигон» по отработке технологий демонтажа национальных государств. К слову, в данном плане для транснационалов был гораздо предпочтительнее новоогаревский «Союз», спроектированный горбачевцами. Там предполагалось наличие новых союзных государств-республик в лице Татарии, Башкирии и т.д. Вот эта модель была бы уже жестко запрограммирована на дальнейший распад. Но западные элиты сделали ставку на Бориса Ельцина, а это потребовало сохранения хоть какой-то целостности Российской Федерации. И в обстановке 1990-х гг. с их повальным воровством и разгильдяйством на РФ смотрели как-то на некую временную структуру квазигосударственного характера. Думалось, что вскоре она распадется на множество составляющих. И в 1999 г. это чуть было не произошло. Вспомним, что тогда к власти шел блок влиятельных регионалов «Отечество – Вся Россия», а чеченские сепаратисты готовили большую кавказскую войну.
Но вот тут-то РФ показала свою жизнеспособность. Регионалы к власти не пришли, сепаратисты оказались разгромленными армией, а в стране начался процесс централизации. Многие наши радикал-патриоты любят порассуждать о «гнилой Эрефии», однако, как ни крути, она существует уже 16 лет не раскалываясь (в отличие от самих патриотических организаций). И очень даже вероятно, что в ближайшие лет 10–15 возникнет мощнейшая Российская держава, реинтегрировавшая постсоветское пространство. И такая перспектива не может не страшить западные элиты, в том числе и транснациональные. Новый державный субъект им не нужен, поэтому они будут действовать заодно с США, хотя пресловутый американский империализм им активно не нравится, как и любое проявление государственной активности. (Во время бомбардировок Югославии «бильдельбергцы» выступили с критикой США.) Вот и Пепе Эскобар в «Азиа таймс» пишет: «Бильдербергская встреча-2005 совпала – случайно? – с визитом Буша к его балтийским друзьям и натянутой встречей с российским президентом Владимиром Путиным. Сдерживание России наверняка являлось главным вопросом в повестке дня этой, бильдербергской встречи». (Напомню, что 2005 г. – это время прихода к власти в Польше Качиньских, а в Германии – Меркель. Последнее стало концом многообещающей оси Москва–Берлин–Париж.)
Таким образом, удивляться демонизации нашей недавней истории не стоит – она представляет собой важнейшую часть глобального проекта по демонтажу России. Увы, для этой демонизации существует богатейшая почва и в самой России, причем ее создавали и многие русские патриоты-националисты. Чего стоит одно только позорное мазание советской истории черной краской? А очернение Московской Руси разного рода «ариософами»? Впрочем, патриотической критике подверглась и петербургская империя. Так, в интереснейшей книге М. Калашникова и С. Кугушева «Третий Проект. Погружение» содержится, при бережном отношении к советскому этапу, какая-то совсем уж запредельно-мрачная оценка этапа петербургского. Рассуждая о вредоносной псевдоразумной сущности – «големе», авторы пишут: «Мы утверждаем, что Голем появился не в СССР 1930-х годов, а в Российской империи XVII столетия. Высшие этажи государственного аппарата сложились в Голем, и именно тогда он начал проявлять качества квазиразумного существа, своеобразного надличностного интеллекта <…> С тех пор государство наше стало интересовать лишь оно само <…> Человек в системе Голема превратился из смысла в ресурс, в строительный материал и питательную среду».
Так, из разных негативных оценок происходит создание (в самой России, усилиями самих патриотов) общего нигилистического фона, который крайне благоприятен для нанесения по нашей стране мощных информационных ударов.
Защитить же от этих ударов может лишь правильно выстроенная патриотическая идеология, новый имперский миф, который способен будет «помирить» советский патриотизм с новым российским и скрепить их тысячелетней парадигмой русской истории.
Одним из знаковых направлений российского государственного патриотизма в последние годы стал курс президента на «собирание русского народа». Я к проекту собирания отношусь весьма настороженно. Нет, если речь идет о том, чтобы помочь тем людям, которым уже совсем нет жизни в бывших республиках СНГ, то ваш покорный слуга обеими руками «за». Но боюсь, что все может вылиться (не при нынешнем руководстве, так при будущем) в массовую кампанию по эвакуации всех русских из четырнадцати республик СНГ и Балтии.
Кампания эта, очевидно, провалится. Но мало того, она еще и отдалит русские общины от России. Ибо для русских уйти с окраин – это значит переступить через некоторую черту, перечеркнуть кровь многих и многих единоплеменников, которые создавали Империю. Даже развал СССР не был таким перечеркиванием. Во-первых, потому что сам Союз был временной интернациональной формой многовекового Русского государства. В его названии даже не было слова «Россия», что говорило (и говорит!) об очень многом. Ленин со товарищи создавали его как основу для будущего всемирного союза коммунистических республик. Сталин, напротив, ратовал за Российскую Федеративную Республику, включающую в себя национальные окраины на правах автономий. Проект Сталина был отвергнут, но и мирового союза тоже не получилось. В результате возник некий гибрид, в чем-то следовавший имперской традиции, а в чем-то ей кардинально противоречащий.
Поэтому распад Союза был трагедией, но он вовсе не закрывал вопроса об Империи. Более того, в некотором смысле Империя даже стала ближе. К 1980-м гг. уже не было никаких надежд на национальное перерождение СССР, напротив, в руководстве окончательно победило интернациональное крыло, которое и инициировало перестройку. Зато Союз мог быть преобразован в аморфную конфедерацию независимых республик. Собственно, к этому и привела бы реализация пунктов пресловутого Новоогаревского соглашения. Поэтому русские уже не желали в массе своей защищать этот Союз, максимально удалившийся от имперских архетипов. (Показательно, что наиболее мощными движениями за сохранение Союза были прибалтийские интердвижения, которые делали особый упор на советизме, но не на русском державничестве.)
Союз распался, но русские остались на прежних имперских землях и в определенном плане стали гарантом того, что Россия вернется на эти земли, но уже не в форме СССР, а как прежняя, обновленная Империя. А ведь судорожная попытка сохранить уже разрушенное могла бы привести и к югославскому варианту. Тогда пролилась бы кровь, что сделало бы немыслимым любое воссоединение.
Сегодня есть угроза впасть в обратную крайность, преступить через другую кровь, кровь своих соплеменников и сограждан. И тем самым обесценить предыдущий имперский опыт. Тогда возможно отпадение от России уже не только «националов», но и самих русских. Вряд ли они смирятся с тем, что им нужно уходить с завоеванных и обустроенных земель. Причем уходить не под окрики гонителей, но по сигналу о капитуляции. И тогда русские общины могут отвернуться от России, отождествив свою гражданскую судьбу с государственной судьбой стран нынешнего проживания. Особо оговорюсь: не этническую судьбу (русскими они себя ощущать не перестанут), но именно гражданскую. Вообще у русских очень сильно развито чувство этатизма, и при известных условиях это может быть использовано нерусскими государствами. Достаточно хотя бы вспомнить о том, что знаменитое французское Движение Сопротивления («Резистанс») было создано именно русскими эмигрантами. Французы приступили к борьбе несколько позднее.
Многим может показаться, что я сгущаю краски. Наверняка вспомнят и о прагматизме, и о том, что времена сейчас иные. Дескать, стоит ли так мифологизировать проблему, ставить во главу угла некогда пролитую, пусть и обильно, кровь? Но ведь в том-то и дело, что нет ничего более противоречащего прагматизму, чем забвение мифа. Ибо миф более чем реален. Он есть не выдумка, но синтез выдумки и реальности. Иначе трудно понять, почему самые разные мифы становились мощнейшей силой, которая двигала героями, странами и народами. Даже самые, казалось бы, рационалистические системы основаны на мифе. Нынешний капитализм, особенно в его американской версии, как известно, возрос на протестантизме, на мистической идее о предопределении избранных. Конечно, капиталисты пытаются использовать миф в своекорыстных целях, но это еще очень большой вопрос, кто кого использует. В свое время А. С. Панарин подметил, что современный либерализм есть самая настоящая рыночная идеократия, которая противоречит изначальному рационализму модерна («Стратегическая нестабильность в XXI веке»). Отсюда и та иррациональная беспощадность, с какой США подавляют режимы, которые сами готовы на соглашение с ними (тут можно вспомнить и горбачевский СССР, и хусейновский Ирак, и недавние «цветные революции»).
Судя по всему, сейчас у власти утвердилась группировка прагматиков, которая использует разные идеологии (либерализм, патриотизм), имея в виду нечто иное, прагматическое. И не важно сейчас, какого рода прагматизм нам сулят – прагматизм государства или прагматизм трубы. На самом деле одно без другого невозможно. Без относительно сильного государства трубой особо не воспользуешься. Но будет очень плохо, если новый прагматизм сведет всю внешнюю политику государства к трубе, выберет модель «сырьевого империализма» и «газовых войн». Ни один империализм никогда не основывается на экономике, даже если преследует цели коммерческой выгоды. Он всегда сопровождается мощнейшим идеологическим, военным и культурным обеспечением. В конечном итоге это есть победа, в том числе и силовая, одного мифа над другим. И, конечно же, труба никогда не победит «оранжевый» миф, который получает концептуальную подпитку с Запада. Она может победить лишь в том случае, если преодолеет себя, станет частью нового (он же – старый) имперского мифа. А этот миф есть в немалой степени миф крови, которая пролита в боях за Империю. Возрождая патриотизм, уйти от этого мифа нельзя, как невозможно уйти с тех земель, которые создавались этим мифом.
Великая страна – СССР – некогда была разрушена западническим мифом. Именно его, с подачи заокеанских «доброжелателей», взяли на вооружение «перестройщики» и демократы. Он утверждал идеальность рынка и демократии, причем так успешно, что повел за собой миллионы, которые принялись крушить собственную державу. Старый, коммунистический миф уже не был способен защитить страну. А советские патриоты-«прагматики» из депутатской группы «Союз» и ГКЧП не имели вообще никакого мифа, ограничиваясь сугубо рациональными доводами в пользу СССР. И проигрыш этих прагматиков был тотальным.
То же самое ожидает и новую генерацию государственников. В том, конечно, случае, если они не вспомнят о животворящем имперском мифе, который несет победу. Не об уходе с окраин нужно думать, а о возвращении на них. Тогда возможным будет собирание не только русских людей, но и русских земель.
Александр ЕЛИСЕЕВ Советская империя и имперская идея