Евангелист Иоанн Богослов с впечатляющими подробностями описывающий последний минуты этого единственного в мировой истории суда, дает возможность увидеть усиливающийся болезненный конфликт в душе римского судьи: чем больше первосвященники и старейшины, поддержанные возбужденным народом, обретали власть над ним, тем очевидней становилась для него невиновность таинственного Узника. Он уже не спрашивает что Ты сделал (Ин. 18, 35), а интересуется: откуда Ты? (Ин. 19, 9). Вопрос этот не анкетно-биографический. Игемон знал, что Иисус из Галилеи. Можно быть уверенным, что и другие необходимые сведения, предусмотренные римским судопроизводством, он уже имел. Вопрос откуда Ты? Пилат задал после услышанных от иудеев слов: сделал Себя Сыном Божиим. Священный писатель прибавляет: Пилат, услышав это слово, больше убоялся (Ин. 19, 8). Молчание Иисуса вызвали раздражение прокуратора: мне ли не отвечаешь? не знаешь ли, что я имею власть распять Тебя и власть имею отпустить Тебя (Ин. 19, 10). С человеческой, можно сказать, юридической точки зрения Пилату мог быть дан законный ответ: Если имеешь власть отпустить, почему не сделал это, признавшись, что не находишь в Нем никакой вины?. Но ответ Иисуса возвышается над земным видением происходящих событий. Он показал Пилату, что знает волю Божию: ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше… (Ин. 19, 11). В спокойных словах Спасителя была заключена власть Судьи, Которому ведома мера греха каждого, кто участвует в происходящем беззаконии.
Сомнения и колебания прокуратора, казалось, кончились. С этого времени Пилат искал отпустить Его (Ин. 19, 12). Тогда иудеи прибегли к самому крайнему средству - если отпустишь Его, ты не друг кесарю... (Ин. 19, 12). В этих словах слышалось обвинение Пилата в измене императору. Этот шаг обнаруживает политическую опытность иудейских вождей. Кесарь Тиверий был человеком недоверчивым и принимал доносы. Что касается пятого прокуратора Иудеи и Самарии, то он предстает в еврейских источниках жестоким, гневливым и корыстолюбивым. Для иудеев он был личностью весьма уязвимой. Когда он приказал установить во дворце Ирода позолоченные щиты, ревнители отечественных устоев пригрозили отправить посольство в Рим к Тиберию. Филон Александрийский современник этих событий, пишет, что Понтий Пилат "боялся, что посольство раскроет в Риме все его преступления, продажность его приговоров, его хищничество, разорение им целых семейств и всех совершенных им постыдных дел, многочисленных казней лиц, не осужденных никаким судом и прочих жестокостей всякого рода". [Иисус Христос в документах истории. СПб. , 1988, с. 28.] О жестокостях его упоминается и в святом Евангелии (Лк. 13, 1).
Слова иудеев, обвинявших Пилата в нелояльности Кесарю прекратили все его усилия отпустить Иисуса. Он принял решение осудить на жестокую казнь невинного Человека, грубо нарушив римские законы. Несчастие его было в том, что послал на позорную смерть Узника тогда, когда уже увидел в Нем не только невинно обвиняемого, но и Праведника (Мр. 27, 24).
Послав Иисуса на распятие, Пилат потребовал воды и совершил обряд, хорошо известный из древнееврейской истории. Когда обнаруживали тело убитого в поле, то выходили старейшины и судьи и измеряли расстояние до городов, расположенных вокруг этого места. Старейшины города, который оказывался ближайшим, брали телицу, не носившую еще ярма, отводили ее в невозделанную долину и закалывали там. В присутствии священников они омывали руки свои над головою телицы и произносили слова о своей невиновности в пролитии крови (Втор. 21, 1-6).
В ответ на слова Пилата о невиновности в крови Праведника Сего (Мф. 27, 24) народ принял всю ответственность на себя: кровь Его на нас и на детях наших (Мф. 27, 25). По представлениям евреев, попрание правды - осуждение невинного - было тяжким оскорблением Бога, требовавшим искупления общими бедствиями. Убиение Мессии должно было вызвать бедствия страшные и непоправимые, предсказанные пророком Даниилом. Пророчество сбылось в 70 году, когда римские легионы Тита до основания разрушили Иерусалим. "Войска не имели уже кого убивать и грабить, - пишет Иосиф Флавий. - Ожесточение не находило уже предмета мести, так как все было истреблено беспощадно. Тогда Тит приказал весь город и храм сравнять с землей... стены города разрушители так сравняли с поверхностью земли, что посетитель едва ли мог признать, что эти места некогда были обитаемы" (Иудейская война, 7.1.1).
Что же стало с судьями?
Имена Анны и Каиафы в Священном Писании последний раз упоминаются в книге Деяний святых Апостолов (4, 6). Вскоре после сошествия на Апостолов Святаго Духа в праздник Пятидесятницы апостолы Петр и Иоанн, идя в Храм встретили хромого от рождения, которого апостол Петр исцелил именем Иисуса. Дивное чудо вызвало сильное возбуждение в народе. По проповеди апостолов Петра и Иоанна о распятом и воскресшем Иисусе Христе, уверовало около пяти тысяч. (Деян. 3, 1-4, 4). Взятые под стражу апостолы были приведены на другой день в Синедрион и поставлены пред Анной, Каиафой и другими начальниками, старейшинами и книжниками. С той же слепотой и упорным противлением истине они допрашивали Петра и Иоанна, рядом с которыми стоял исцеленный и свидетельствовал о совершившемся чуде. Боясь народа, члены Синедриона, пригрозив, отпустили их.
Иосиф Каиафа в 36 году был смещен римским наместником в Сирии, Вителлием (Иосиф Флавий. Иудейские древности. 18, 4, 3). Престарелый Анна, по-видимому, раньше других членов Синедриона, закончил свою земную жизнь и предстал перед судом Иисуса, Которому Отец вверил Суд.
Участь тетрарха Ирода Антипы после суда над Иисусом Христом сложилась печально уже здесь на земле. После смерти императора Тиверия (37 г. по Р.Х.), новый кесарь Гай Калигула поставил племянника Антипы Ирода Агриппу над областями Филиппа (умер в 34 г. по Р.Х.) и дал ему царский титул. Это вызвало у Иродиады зависть. Она подтолкнула Антипу на шаг, который оказался для него гибельным. Тетрарх с женой отправился в Рим домогаться короны. Агриппа I в то же время отправил в столицу империи своего вольноотпущенника Фортуната с письмом к Калигуле, в котором утверждал, что Антипа заготовил оружие для 70 тыс. воинов и вступил в тайный союз с парфянами. Спрошенный кесарем, Антипа признал, что приобрел большое количество оружия. Калигула лишив его тетрархии и имений, отправил в 39 г. в Галлию в г. Лион. Дион Кассиан (LXI, 8) говорит, что император Калигула предал низложенного "четвертовластника смерти; и известно, что так именно обыкновенно и поступал этот император с изгнанниками. Но смерть Антипы вообще окружена некоторой темнотой. И. Флавий в одном месте говорит, что он умер в изгнанничестве в Испании, а в другом что он умер в Лугдинли в Галии, что можно считать более вероятным". [Фаррар Ф. В. , Ироды. История династии // "Совесть и грехопадение". Сборник. СПб. , 1998. С. 126.]
Понтий Пилат сначала подвергся суду своей совести: о Воскресении отданного им на распятие Узника было известно в Иерусалиме. Иосиф Флавий писал: "Около этого времени жил Иисус, человек мудрый, если Его вообще можно назвать человеком. Он творил удивительные дела и учил людей, с удовольствием принимавших истину. Он привлек к Себе многих иудеев и многих эллинов. Это был Христос. По доносу первых у нас людей Пилат осудил Его на распятие, но те, кто с самого начала возлюбили Его, оказались Ему верны. На третий день Он явился им живой. Пророки Божии предрекли это и множество других Его чудес. И поныне еще существуют так называемые христиане, именующие себя таким образом по Его имени (Иудейские древности, XVIII, 3, 63).
Это место считали подлинным древние христианские писатели: Евсевий Памфил ("Церковная история" 1.11), святой Иероним и др. Сомнение в подлинности приведенного рассказа Иосифа Флавия появилось у критиков-рационалистов XIX в. Никаких при этом текстологических открытий сделано не было. Возражение было психологического характера: так об Иисусе не мог, мол, написать историк-иудей. Этот аргумент, построенный на крайне рыхлой логической основе, не имеет никакой научной значимости. Уместно спросить представителей скептической школы: как мог персидский царь-язычник Кир издать указ, который начинается словами: все царства земли дал мне Господь Бог небесный, и Он повелел мне построить Ему дом в Иерусалиме, что в Иудее (1 Езд. 1, 2). Можно и в других канонических книгах Священного Писания найти подобные места.
В Римской империи существовал обычай по которому областные правители должны были сообщать императору о всех важных событиях, происходивших в провинции. Есть древнее предание, записанное ранними христианскими писателями (см., Тертуллиан, Апология, 21), что Понтий Пилат "сообщил императору Тиверию, что по всей Палестине идет молва о Воскресении Спасителя нашего, Иисуса, что ему известны и другие Его чудеса и что в Него, воскресшего из мертвых, многие уже уверовали как в Бога. Тиверий, говорят, доложил об этом сенату, но сенат отверг это известие под тем предлогом, что он не занимался предварительно его рассмотрением… Хотя римский сенат и отверг известие о Спасителе нашем, но Тиверий сохранил свое прежнее мнение и не замышлял против Христова учения ничего несообразного" (Евсевий Памфил, Церковная история, II, 2.1-2). Прокуратор Иудеи ограничился сообщением в столицу империи о Иисусе Христе, в Которого не уверовал как в Бога и не стал, подобно своей жене Клавдии Прокуле, христианином. Он остался тем же правителем, которого не любили и боялись в Палестине. Конец его был печален. Когда некий самарянин собрал у горы Гаризим вооруженную толпу и стал утверждать, что знает место, где спрятаны золотые сосуды Моисея, Пилат послал войско, которое напало на самарян, расположившихся в селении Тирафана. Одни были убиты на месте, другие казнены. Римский наместник в Сирии Луций Вителлий получив от самарян жалобу, послал в Иудеи Марцелла и передал ему власть в конце 36г. Пилату же приказал ехать в Рим. До прибытия туда бывшего игемона, умер Кесарь Тиверий (16 марта 37г). Новый император Гай Калигула сослал Пилата в г. Виенну в Галлии, где он покончил с собой.
Когда мы всматриваемся в обстоятельства, при которых происходило наше искупление, мы видим как бы два ряда событий разной природы. С одной стороны, течет мирская жизнь, действует человеческий расчет и кипят страсти, люди движимы своими интересами, стремятся следовать своей воле, поступают в меру своей греховности или праведности. С другой - через внешнюю цепочку фактов обнаруживается всесильное действие Божественного Промысла. Можно лишь удивляться тому, как, не изменяя порядка реальной исторической жизни, оставляя место человеческой воле, Господь направил события по пути точного исполнения всех пророчеств, которые были сделаны еще в древнебиблейские времена. Сбылись пророчества Моисея, Давида, Исаии, Иезекииля, Даниила, Михея и других. Сбылись и собственные предсказания Иисуса Христа о Себе.
Поведение Подсудимого многим читающим Евангелие с культурно-исторической точки зрения представляется не во всем ясным. И мы не поймем ни ответов Спасителя, ни Его молчания, пока не начнем читать Евангелие как благовествование о нашем спасении. Только тогда станет ясно, что перед нами не обычный суд, в котором обвиняемый главную цель видит в своем оправдании.
Восприняв не только нашу плоть, но и человеческие немощи, кроме греха, Сын Божий молил в Гефсиманском саду Отца пронести мимо чашу страданий, если на то будет Его Святая Воля. Будучи совершенным Богочеловеком, Он творил во всем волю Отца. На суде Он вел себя не как человек, пусть даже пророк и праведник, а как Спаситель, пришедший в мир искупить нас вольным страданием. Молчание Его на суде - это безмолвие Агнца Божия, принесенного в жертву за наши грехи. Об этом пророчествовал Исаия: Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и мы отвращали от Него лице свое; Он был презираем, и мы ни во что ставили Его. Но Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни; а мы думали, что Он был поражаем, наказуем и уничижен Богом. Но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем и ранами Его мы исцелились. Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу: и Господь возложил на Него грехи всех нас. Он истязуем был, но страдал добровольно и не открывал уст Своих; как овца, веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отвергал уст Своих (Ис. 53, 3-7). При чтении этих строк трудно избавиться от ощущения, что писал это не пророк, живший в VIII веке до н.э., а один из апостолов-очевидцев. Необычное поведение Подсудимого, не стремившегося оправдаться, заметил и Пилат, но понять его не мог.
Суд над Иисусом закончился, когда Пилат предал Христа на распятие. Для правоведа область исследований оказалась исчерпанным. Дальнейшее на юридическом языке называется исполнением приговора. Но для богослова видящего в происходившем тогда высший духовный смысл, путь Божественного Узника к месту казни, Его Крестные страдания, смерть и Воскресение являются центральными событиями всей земной жизни Иисуса Христа.
Путь Спасителя к Голгофе начался в претории. Измученного и окровавленного Его свели по лестнице дворца. Ступени эти которых касались ноги Божественного Страдалица стали благоговейно почитаемой христианами святыней. Часть этой лестницы (28 ступеней) была позднее перенесена в Рим и помещена в церкви Святое Крыльцо (La santa Scala). Шествие от дворца до места казни священные писатели описывают кратко. Апостол и евангелист Иоанн Богослов, который был неотлучно со своим Учителем, свидетельствует, что Иисус нес крест: И, неся крест Свой, Он вышел на место, называемое Лобное, по-еврейски Голгофа (Ин. 19, 17). У евангелистов-синоптиков говорится о возложении креста на Киринеянина, по имени Симон. По-видимому это сделали воины при восхождении на гору, что можно косвенно заключить из четвертого Евангелия. Повествования всех четырех евангелистов вполне согласуются. По мнению блаженного Августина, "до восхождения на Голгофу Иисус Сам нес Крест Свой; Симон же, как вспоминает предыдущие три (евангелиста), был принужден к этому уже в пути, при поднятии (креста) на (лобное) место. Таким образом, первую половину пути описал Иоанн а вторую остальные" [Августин блаж. , О согласовании евангелистов, - Творения, СПб. , 1998, т. 2, с. 261-62] Апостол Иоанн Богослов, как известно, в повествовании о священных событиях стремится восполнить синоптиков и не повторять известное, если это не нарушает целостности повествования.
О Симоне Киреянине мы знаем очень мало. По-видимому, он принадлежал к еврейской общине (на еврейское происхождение указывает имя) ливийского города Кирены. В праздники иудеи, жившие в рассеянии, обычно приходили в Иерусалим. Так было в день Пятидесятницы, когда на апостолов сошел Святой Дух. Среди людей набожных, из всякого народа под небом, изумлявшихся, что галилеяне, ученики Иисуса, говорят и на их наречии, были и прибывшие из Египта и тех частей Ливии, которые прилежали Киринее (Деян. 2, 5-10). Проживание за пределами Палестины объясняет, вероятно, и имена сыновей Симона - Александр (греческое) и Руф (римское). Можно догадываться, что у них были и другие имена, как это нередко было в то время. Некоторые исследователи считают Симона рабом. По их мнению, свободного человека нельзя было заставить нести тяжелый крест орудие позорной казни.
Чтобы понять смысл евангельского рассказа о возложении Креста на Симона Киринеянина необходимо с историко-исследовательской точки зрения подняться на уровень духовного видения этих судьбоносных событий.
Симон Киринеянин, несомненно, был последователем Христа. По Божественному Промыслу, проявлявшемуся во всех обстоятельствах искупительного дела Спасителя, Его Крест не мог нести случайный человек. Божественный Учитель говорил о необходимости для спасения отвергнуться себя и нести крест. Это одна из христианских заповедей. Мысль о спасительном несении креста проходит через всю святоотеческую литературу и творения подвижников благочестия. И Симон Киринеянин был первым, кто в буквальном смысле взял Крест Христов на себя.
Память христиан благоговейно указывает место, где Матерь Божия увидела Сына, шедшего на Голгофу. Встреча эта произошла в той части пути, на которой Он нес Крест Сам. На повороте улицы, поднимавшейся в гору, Спасителя изнемог и упал под тяжестью Креста. Исследования следов крови на Туринской плащанице показывает, что ведомый на казнь Узник падал неоднократно: кровь на носу, колене и нижней части ног смешана с пылью. [Синельников В. , свящ. , Туринская плащаница..., с. 42, прим. 70] Предание дополняет, что "Пресвятая Дева, при начале крестного шествия Христа обратилась к Пилату с молением о пощаде Сына, но получив отказ, поспешила догнать печальное шествие ближайшею дорогою, и, следуя через узкий переулок, сзади дворца Пилата, встретилась на этом месте с Божественным Крестоносцем и с замиранием сердца увидела Его истощание. Недалеко от того места дорога поворачивает вправо, еще на большую крутизну. Здесь снова Спаситель изнемог; но встреченный Симон Киринейский удостоил его разделить тяжелую ношу, возложенную на Него человечеством". [Сказания о земной жизни Пресвятой Богородицы с изложением пророчеств и прообразований, относящихся к Ней, учения Церкви о Ней, чудес и чудотворных икон Ея, на основании Священного Писания, свидетельств св. отцов и церковных преданий, М. , 1904, с. 159-160.]
Место казни находилось недалеко от города (Ин. 19, 20), вне врат (Евр. 13, 12), у северо-западной стены Иерусалима. Предстояло взойти на невысокий холм, ставший самой известной горой из всех великих и малых возвышенностей мира. Ее греческого название Голгофа происходит от еврейского Гулголет (череп), поскольку ее круглая форма придавала ей сходство с верхней частью головы.
Спасителю мира поднявшемуся на Голгофу еще, предстояло взойти на Крест. Иисуса ожидали самые мучительные часы. Совершенный Человек, неимевший и тени греха становился Жертвой за падший человеческий род.
Умерщвление человека на кресте было одним из самых жестоких изобретений языческого мира, невидевшего в человеке образа Божия и ставившего его нередко ниже бессловесной твари, которой поклонялся. Римляне, воспринявшие эту изощренно-мучительную казнь у карфагенян, не применяли ее к своим гражданам, а только к рабам и инородцам.
Распятый в течение многих часов испытывал нарастающую острую боль в запястьях и ступнях, пронзенных гвоздями, на которых висело тело. [Иногда руки и ноги привязывали. Иисус же, испивший чашу страданий до конца был пригвожден к кресту.] Напряженное состояние тела усиливало мучения, причиняемые многочисленными кровоточащими язвами, покрывшими спину и грудь после бичевания. Неестественное положение грудной клетки вызывало удушье. Казнимого мучила жажда.
В соответствии с существовавшим обычаем казнимому давали смесь вина со смирной. Она одурманивала и притупляла сознание. Спаситель, желая в полном сознании совершить Свой крестный подвиг, от напитка отказался (Мк. 15, 23). Он в эти предсмертные часы, перенося тягчайшие муки, не думал о Себе. Усыновил Своей Матери любимого ученика (Жено, се, сын Твой (Ин. 19, 26-27)); обещал рай бывшему разбойнику, совершившему подвиг веры и увидевшем в умирающем на Кресте Распятом Бога, Которого молил помянуть его в Своем Царстве. Он прощает распявших и хуливших Его. Являя к ним любовь молится за них: Отче, отпусти им: не ведят бо что творят (Лк. 23, 34).
Евангелист не сообщает нам о форме креста Спасителя. Римляне использовали кресты нескольких видов: в форме греческой буквы тау (T), латинской икс (X), получивший название андреевского Креста, и четырехконечный. "Крест, на котором умер Спаситель, по господствующему в Церкви преданию, был четырехконечный crux immisa или capitata".[Голубцов А. А. , Из чтений по церковной археологии и литургике, СПб. , 1995, с. 221.] Именно эта форма Креста, историчность которого подтверждена обретением св. равноапостольной Еленой в 326 г. Голгофского Креста и двукратным явлением, крестного знамени на небе: в 312 г, в полдень св. Константину Великому перед сражением с Максентием и в 351 г. в небе над Иерусалимом. Святитель Кирилл Иерусалимский описал видение в Послании к царю Констанцию: "В сии святые дни святой Пятидесятницы, в ноны мая (т.е. 7 мая), около третьего часа явился на небе весьма великий крест, составившийся из света над святой Голгофою и протяженный до святой горы Елеонской. Не один, или только двое видели его; напротив того весьма явственно виден он был всему народонаселению города. И не скоро, как подумал бы иной, миновалось сие видение, но в продолжение многих часов Крест очевидным образом зрим был над землею, молниеносным сиянием превзошедши лучи солнечные" [Кирилл Иерусалимский, святитель, Творения, М. , 1855, с. 395-396] Святитель Кирилл не описывает форму виденного Креста, но совпадение его с видом креста, изображение которого в середине VI в. стало употребляться в Церкви, очевидно. Именно четырехконечный крест заключает в себе символику победы Христа над силами зла: вертикальная линия соединяет небо и землю, а горизонтальная все концы земли. И когда Я вознесен буду от земли, всех привлеку к Себе. Сие говорил Он, давая разуметь, какою смертию Он умрет (Ин. 12, 32-33).
"Евангелисты не сообщают подробностей о том, как совершилось распятие Христа, ограничиваясь только сообщениями, что Он был распят. Отсюда можно заключить, что Он был распят обычным способом, каким производилась эта самая страшная из всех казней. Крест был не так высок, как пишут его живописцы. Он обыкновенно возвышался над землей на одиннадцать футов [1 фут = 30,48] и редко на двенадцать. Ноги распятого были не выше четырех футов от земли. Неизвестно, прибиты ли были ко кресту руки и ноги Спасителя раньше или после того, как крест водрузили в землю. При распятиях было то и другое. В первом случае распинаемый привязывался к кресту, затем, или с земли, или, может быть, с подставки или лестницы ему прибивали руки и ноги. Во втором случае крест клался на землю, распростирали на нем распинаемого и, может быть, привязанные, прикрепляли гвоздями ко кресту его руки и ноги, после чего веревки снимались. Этот последний вид казни был страшнее, чем первый, потому что при подъеме и водружении креста в землю все тело сотрясалось и от этого происходили самые невыносимые, самые страшные боли..." [Фивейский М. , свящ. , Евангелие от Матфея, толковая Библия, или Комментарий на все книги Св. Писания Ветхого и Нового Завета, т. 8, СПб. , 1911, с. 456] Эти подробности вольных страданий Иисуса ради нашего спасения открывают нам не только непостижимую человеческому сознанию меру любви, но и долготерпение Того, Кто мог умолить Отца Своего, чтобы Он представил Ему двенадцать легионов Ангелов (Мф. 26, 53)
По обычаю казнимого обнажали. Одежды доставались палачам. Так как Иисуса на распятие вели четыре воина, они и разделили одежды Его на четыре части. Хитон же, сотканный по преданию Его Матерью, был не сшитый, а весь тканый сверху (Ин. 19, 23). Чтобы не раздирать его, воины бросили жребий, и он целиком достался одному из них. Исполнилось еще одно ветхозаветное пророчество: Яко обыдоша мя пси мнози, сонм лукавых одержаша мя, ископаша руце мои и нози мои. Исчетоша вся кости моя, тии же смотриша и презреша мя. Разделиша ризы моя себе, и о одежди моей меташа жребий (Пс. 21, 17-19).
Распинаемый умирал медленно и мучительно. Казнимый оставался жив много часов, иногда несколько дней. Иисус Христос страдал на Кресте около шести часов: от третьего часа до девятого (по-нашему времени от девяти утра до трех часов пополудню). От шестаго же часа тьма была по всей земле до часа девятого (Мф. 27, 45). Этот густой сумрак, сошедший на землю перед крестной смертью Спасителя, не мог быть затмением солнца, потому что продолжался три часа. Это явление чудесное, знамение Божие, имеющее определенный духовно-символический смысл: тьма по всей земле была видимым выражением великого и страшного события: умирал на Кресте Иисус - Солнце правды, по словам церковных песнопений. Около девятого часа возопил Иисус громким голосом: Или, Или! лима савахфани? то есть: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? (Мф. 27, 46). Эти слова вочеловечившегося Бога являются камнем преткновения и соблазном для рационалистического ума, для которого закрыта духовная, божестванно-промыслительная сторона всех новозаветных событий. Кто пытается увидеть в приведенных словах выражение чувства богооставленности, открывает человеческое начало в Иисусе Христе от Божественного, забывая что Он ни на одно мгновение не переставал быть также Богом.
Предсмертные слова Спасителя, взяты из мессианского двадцать первого псалма (стих 2), указывали на исполнение еще обного ветхозаветного пророчества. Разница лишь в том, что содержащееся в псалме древнееврейское слово озабтани (от глагола озаб оставлять, покидать, лишать помощи) Иисус заменил на тождественное по смыслу арамейское "савахфани". Нужно помнить, что во времена Спасителя евреи говорили по-арамейски. Значение слов псалма ("Боже, Боже мой…") святитель Афанасий Великий изъясняет прообраовательно: "Это говорит Спаситель от лица человечества, и, чтобы положить конец клятве и обратить Отчее лицо к нам, просит Отца призреть, к Себе приложив нашу нужду, потому что мы были отвержены и оставлены за преступление Адама, ныне же восприяты и спасены". [Афанасий Великий, свят. , Творения, М. , 1994, с. 93]
Нужно обратить внимание на то, что слова эти Иисус Христос произнес "громким голосом". Молитвенное общение, с Отцом этого не требовало (Отче! благодарю Тебя, что Ты услышал Меня. Я и знал, что Ты всегда услышишь Меня; но сказал сие для народа, здесь стоящего, чтобы поверили, что Ты послал Меня (Ин. 11, 41-42)). Слова Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? были произнесены для народа, стоявшего на Голгофе. Этим прямым обращением к Священному Писанию, пророчески предизображавшему крестные страдания Мессии, Иисус с Креста хотел в последний раз наполнить людям о своем спасительном деле, на которое послал Его Отец. Преодолевая только человеческое понимание крестных мук Иисуса важно удержаться и от другой крайности и не умалять страданий нашего Спасителя. Воплотившийся Бог испытал на Кресте все мучения человеческой плоти. Страдания вочеловечившегося Господа усугублялись еще тем, что Он, хотя принял человеческую природу, но был лишен всякого греха. Смерть же есть следствие греха. Человек был сотворен бессмертным, и смерть вошла в человеческую жизнь вместе с грехом. Для Богочеловека, свободного от греха, она была совершенно противоестественной. С этим связана и великая скорбь Иисуса Христа в Гефсиманском саду и Его моление о чаше.
Голгофские страдания Иисуса Христа, нераздельно соединившего Свое Божество с человеческой природой, не закончились в тот вечер, когда наступила Его смерть, сопровождавшаяся великими знамениями. Согрешая и творя беззакония, люди продолжают распинать Христа. В этом убеждает двухтысячелетний опыт Церкви, Достаточно вспомнить, при каких обстоятельствах возник на Анзерском острове Голгофо-Распятский скит Соловецкого монастыря. Там подвизался иеромонах Иов (в схиме - Иисус). В среду 18 июня 1710 года он вышел из Свято-Троицкого Анзерского скита и отправился к иеродиакону Паисию, проходившему на этом же острове подвиг пустынничества. Преподобный Иов остался у него на ночь и встал на молитву. В полночь, утрудившись, он сел и в это время увидел в келье необычный свет и в сиянии славы Божию Матерь, а вместе с Нею преподобного Елеазара Анзерского. Царица Небесная показала на гору, у подножия которой была келья, и сказала: "Эта гора отныне называется вторая Голгофа". Когда видение закончилось, с высоты раздался другой голос: "Освяти гору Голгофу и поставь крест". Преподобный Иов вместе с учениками 29 июня 1710 года освятили гору и воздвигли на ней крест. Пророчество точно исполнилось через двести с лишним лет, когда возник Соловецкий лагерь особого назначения и место это было обильно полито кровью замученных там священнослужителей и простых верующих людей.
Иисус Христос умер на Кресте еще до исхода дня. Смерть наступила необычно рано. Этому удивился и Пилат, когда к нему явился праведный Иосиф Аримафейский просить тело Учителя. В XIX веке рационалистические критики Библии, чье одномерное, сознание было неспособно вместить чудо Воскресения, использовали это обстоятельство для абсурдного предположения, что Христос не умер на Кресте, а был снят с него в состоянии обморока. Воинам, которые стерегли Его тело, было ясно, что Распятый умер. Лишь один из них, чтобы не оставалось сомнений, пронзил Господу грудь копьем. После удара из груди Спасителя истекли кровь и вода. Объяснить истечение крови не трудно: копье, пробив правые ребра, прошло через всю грудь и пронзило сердце. Что касается воды, то до начала нашего столетия никаких убедительных объяснений не было. Туринская плащаница дала толчок для специальных исследований в этой области, Анатомы пришли к выводу, что речь идет об особой жидкости, которая скапливается в предсердечной сумке.
Понять, почему Иисус Христос пребывал на Кресте не более шести часов, легко, если помнить, что во всех евангельских событиях действовал Божественный Промысл. До наступления нового дня - субботы - оставалось несколько часов. Закон строжайше запрещал в этот день какой-либо труд, в том числе и погребение умерших. Иисус Христос умер примерно за три часа до наступления субботнего покоя: за это время предстояло получить разрешение у прокуратора на снятие тела, совершить принятый у иудеев погребальный обряд и положить тело в гроб в высеченную в скале пещеру.
Должно было исполниться пророчество Иисуса Христа о Себе: будет отвержен первосвященниками, убит и в третий день воскреснет. Так и случилось: Он воскрес в третий день после своей крестной смерти, когда наступил первый день седмицы (она заканчивалась у евреев субботой), то есть в восьмой день. В христианском богословии семь символически связывается с земной жизнью (образ этот идет из Ветхого Завета - шесть дней творения и седьмой день покоя), восьмой же день - с жизнью будущего века. Он начнется со Второго пришествия Христа и всеобщего воскресения всех людей для Суда. Иисус Христос воскрес именно в восьмой день и тем самым дал нам образ будущего нашего воскресения.
Своим Воскресением Иисус Христос победил смерть, разрушив силу диавола. Всем, кто поверил Ему и избрал путь Его заповедей, Он открыл врата в Вечную Жизнь Царство Небесное.