Февральский переворот, совершённый кучкой заговорщиков, не мог быть принят широкой массой русскаго народа как событие законное и желанное. В отличие от истеричной "пьяной" радости Петрограда, Россия в феврале 1917 года хранила глубокое молчание. Все последующие сочинения советской официальной историографии, что "крестьянство никак не отреагировало" на свержение Царя, а значит приветствовало это свержение, традиционно лживы. После февраля 1917 года деревня и большая часть солдатской массы находились в состоянии глубокого шока. Несмотря на то, что народ устал от войны, что он был постоянно соблазняем различными радетялеми за его, народа, счастье, тем не менее, для огромной массы простого русскаго человека имя Царское было свято. Известие о том, то Царя больше нет, повергло народ в совершенное смятение. Чувство того, что народ опять обманули, не покидало простой люд."Как же так, не спрося народа, Помазанника Божия свергли?" - недоумевал один крестьянин. Когда-то Достоевский сказал: "Если Бога нет, то всё позволено". Перефразируя его слова в применении к февралю 1917 года, можно сказать,что народ пришёл к выводу, что если Царя нет, то всё позволено. Появилась возможность брать землю. Начались грабежи в деревне, поджоги усадьб, дезертирство с фронта, убийства офицеров и так далее, но всё равно, народ в глубине своего сердца знал, что всё это неправильно, не по-Божески. "Вот вернётся Царь-Батюшка, ужо он с вас спросит за ваши безобразия", - говорили старики молодым буянам, и буяны в душе знали, что старики - правы.

Постепенно в городах наступало прозрение. Чем дальше уходили в прошлое дни "великой бескровной", чем дольше пребывало у власти болтливое Временное правительство, которое много обещало и ничего не выполняло, чем сильнее становились анархия и полная безответственность властей, чем меньше ценилась человеческая жизнь, тем больше люди самых разных взглядов и убеждений, многие из которых ждали и славили революцию, начали прозреавть.

Так, знаменитый либерал, кадет П.Б. Струве, столь много сделавший для революции, летом 1918 года открыто сыпал проклятия на головы Львова и Керенского. И когда ему напомнили о его оптимизме в первые февральские дни, он отвечал злой репликой: "Дурак был!".

Простой народ выражался в том же духе. "Я всегда был далёк от политики, - говорил один рабочий, - но скажу откровенно, что при Николае II жилось спокойно, справедливо, устойчивее. Берите назад вашу свободу с революцией! Нам лучше жилось прежде, без свободы и без товарищей!"

Летом 1917 года в Петрограде и в Москве состоялась манифестация с портретами Наследника Цесаревича Великого Князя Алексея Николаевича и Великого Князя Михаила Александровича.

Но всё же говорить, что монархическое чувство охватывало весь народ - нельзя. Долгие годы пропаганды врагов монархии, неразрешённость многих социальных пролем, кровавая война, сремление крестьян к лёгкому разрешению земельного вопроса путём простого передела, наконец, вакханалия февральских дней сделали своё дело. В народе произошло расслоение, которое самым пагубным образом влияло на народное монархческое сознание. Тем не менее можно с уверенностью сказать, что если бы простому народу предоставили выбор между республикой Керенского или Милюкова, совдепией Ленина и Троцкого или Православной Монархией, то народ, в своём подавляющем большинстве, выбрал бы последнюю. И дело здесь не в том, что народ был осознанно за монархическую формуправления, он в своей массе даже не знал, что такое "форма правления", а в том, что народ не умел и не хотел жить по-иному, кроме как под властью Православного Царя. То есть самодержавие являлось формой русской демократии, насильственно уничтоженной в феврале 1917 года.

Но самодержавие предполагало неучастие народа в активной политической жизни страны. То есть народ сознательно устранялся, говоря словами Пушкина, "от сладкой участи оспаривать налоги или мешать царям друг с другом воевать", ибо ему, народу, как и поэту, были дороги иные права и иные свобода. Русский народ, осознанно или неосознанно, считал своим главным делом - "дело Божье", а не дело мирское. Говоря сегодняшним языком, русский народ всегда был верен своей исторической миссии, которая заключалась в стремлении жить по Христу и со Христом. "Святая Русь" была для народа не отвелённым поэтическим названием, а руководством к действию. Поэтому понятия политической и личной свободы, столь важные для Запада, отходили у русского народа на второй план. Царствовать - было делом Царя, народ ему мг ему только в этом помогать, исполняя волю его.
"За народом мнение, за Царём - решние" - эта поговорка как нельзя лучше отражает суть русского народного восприятия.

Мультатули П.В. "Свидельствуя о Хритсе до смерти..." Сатисъ, 2007 стр. 174-175