Батюшка вернулся в родной город. На руках была справка об освобождении, за плечами одиннадцать лет лагерей. Первые шесть лет изнуряющая работа на лесоповале, потом бревно, упавшее на ногу, и последующие пять лет при санчасти разнорабочим. Все полегче. Может, поэтому и выжил. Хромота, правда, осталась, ну да зато голова цела.

Не медля ни дня, явился батюшка к архиерею, со справкой и желанием служить. Архиерей по телефону доложил уполномоченному, тот дал добро и разрешил регистрацию. Служить освободившийся батюшка, к своему величайшему удивлению, должен был в соборе. Ну в соборе, так в соборе. Хорошо, что вообще допустили до службы.

Все шло поначалу неплохо. Пять месяцев батюшка нес чреду. Не служа столько лет, батюшка с глубоким внутренним трепетом готовился к каждой Литургии, отчетливо и глубоко осознавая свое недостоинство, слезы потоком лились из глаз при начале Евхаристического канона, и продолжались до конца службы. Каждая Литургия была для него как последняя. Умирая в лагере каждый день, он в храме как будто воскресал на каждой службе...

Однажды батюшка шел рано утром к Литургии. Вдруг ему навстречу откуда-то из-за угла вышел человек, опрятно одетый, в сером костюме, белой рубашке и галстуке. Взглядом опытного зека батюшка сразу догадался, кто перед ним, и боковым зрением увидел другого человека, почти так же одетого, подходящего к нему сзади.

- Пройдемте с нами, - сказал первый. Священник покорно пошел вслед за своими нежданными конвоирами. Сердце болезненно сжалось: - Опять!

Он давно свыкся с мыслью о смерти, каждый день видя, как умирают вокруг. У него появилось то состояние, так знакомое всем, видевшим смерть, и оставшимся в живых, состояние абсолютного отсутствия страха, этакое внутреннее онемение всех чувств. Ни страха смерти, никакого другого страха не осталось. У него было то состояние, когда все вообще кажеться неважным, как будто искуственным. Вся суета вокруг как понарошку, как глупая, никому не нужная игра, легкомысленная и не стоящая внимания. Только служение Богу возвращало подлинные смыслы. Но мысль о том, что снова, быть может, предстоит пережить все, была невыносимой. Батюшка почувствовал страшную усталость, поразившую его внезапно.

Привели его в кабинет. В кабинете сидел человек, который объяснил ему, для чего его сюда пригласили. Он подписывает бумагу, согласно которой он соглашается сотрудничать. Интересует их все: кто чем дышит, какие ведутся разговоры, кто куда ходит, с кем общается, им будет важно знать все. Через год будет наперсный крест, еще через некоторое время - с украшением, потом митра, возможность выезда за границу и т.д. и т.д. и т.д.

Батюшка слушал молча, опустив голову.

- А что будет, если я откажусь? - спросил священник, когда человек в штатском закончил.

- Ну тогда, во первых, не будет вообще никаких наград, а во вторых поедете вы в такое место служения, куда и на телеге не проехать, - был ответ.

- Вы знаете, я ведь не для наград сан принимал, - ответил священник, - ничего я не подпишу.

окончание рассказа