Это цитата сообщения Mary_Eglantine Оригинальное сообщение

"Моцарт и Сальери". Экранизации.

Череда известных интерпретаций открывается камерной оперой Римского-Корсакова, которая была написана в 1879 году. Тех, кто не увлекается историей русской классической музыки, эта опера может заинтересовать тем, что по ней в 1962 году был снят фильм (реж. Владимир Гориккер). Пели Сергей Лемешев (Моцарт) и Александр Пирогов (Сальери), а играли, соответственно, Иннокентий Смоктуновский и Пётр Глебов. Фильм-опера жанр сам по себе странный: с одной стороны — более-менее приближенные к действительности обстановка и действие, а с другой — всё это сопровождается постоянным пением, причем, как правило, поют совсем не те люди, которых мы видим в кадре, что только усиливает искуственность происходящего. В случае с оперой "Моцарт и Сальери" искуственность усугубляется ещё и тем, что текст Пушкина слишком хорошо знаком, это стихи со своим собственным ритмом, вдобавок, каждый, кто его читает, по своему выстраивает интонацию и акценты, даже не осознавая этого, и всё это ложится на музыку, в которой свой, третий вариант ритма, мелодии и интонации.    Лично меня всё это несколько сбивает и отвлекает, но, к счастью, голова у всех работает по-разному. Фильм посмотреть стоит ради того, чтобы увидеть, каким был Моцарт в исполнении Смоктуновского (можно потом ради интереса сравнить с его же Моцартом в театральной постановке 1971 года), а также ради сцены ужина, в которой есть очень много живописных моментов, например, образ черного человека.


Фильм Михаила Швейцера "Маленькие трагедии" (1979) знаком гораздо лучше. История Моцарта и Сальери в этом фильме очень изящно срифмована с началом "Египетских ночей", которые объединяют разрозненные трагедии в единый сюжет. Невольная зависть к импровизатору рождает в голове поэта Чарского образ Сальери и всю эту историю, причем совпадений и параллельных моментов так много, что нельзя не восхититься такой находкой. В этом фильме оба композитора представляют собой противоположности абсолютно во всём. Сальери (Иннокентий Смоктуновский) — воплощенная респектабельность и солидность: хорошо обставленный дом, слуги, распорядок дня, прогулки, служба в капелле, сувениры от высокопоставленных особ. Моцарт (Валерий Золотухин) — взъерошенный, окружен артистами и музыкантами, во время репетиций сам лично исполняет арию из комической оперы "Волшебная флейта" и скачет по сцене, чтобы показать, в каком темпе надо работать. Различие подчеркивается даже во внешности: Сальери одет в тёмное, Моцарт — в светлое, Сальери стар, Моцарт молод (хотя в действительности между ними было всего шесть лет разницы). Всё это может показаться нарочитым и чересчур театральным, но определенная доля преувеличенности и упрощенности подчеркивает то, что обычно раскрывается при вдумчивом и многократном чтении.

В фильме очень хорошо видно, насколько подвижно настроение у Моцарта: вот он потешается над игрой слепого скрипача, а через минуту заново переживает свои тревоги, воплощенные в новом музыкальном произведении, затем опять возвращается на землю, вспомнив о том, что неплохо бы пообедать, и так далее и так далее, грусть чередуется с радостью до самого финала, причем заканчивается его жизнь как раз на очень светлой и мажорной ноте: оплакав самого себя во время исполнения Реквиема, он напевает весёлую арию и собирается всего лишь заснуть, чтобы назавтра продолжить свою работу надо оперой. Его не то что ничто понастоящему не омрачает, просто для него более естественно именно радостное, светлое состояние, а все тревоги и страхи раз и навсегда изливаются в музыке.


Мы видим и то, что, несмотря на своё возмущение высшей несправедливостью в распределении талантов, Сальери любит музыку Моцарта, восхищается и любуется его талантом. Острый, почти нестерпимый восторг, накладываясь на зависть, рождает парадоксальное желание убрать Моцарта, сделать так, чтобы его музыка своим совершенством не приводила в уныние тех, кто таким талантом не обладает, но когда представляется удобный момент для того, чтобы всыпать яд в бокал, он как будто забывает о своём намерении и слушает, как тот играет. Это очень короткий момент их единства: Моцарт делится своими страхами, говорит комплименты (напевать мотив, сочиненный коллегой в минуты счастья — самый что ни на есть комплимент), Сальери восхищается музыкой без всякой задней мысли. Вся благостность разрушается задорным мотивом из "Волшебной флейты", который как будто дразнит, провоцирует Сальери и он, наконец вспоминает о яде и о том, что собирался сделать.

Если память меня не подводит, то главным школьным вопросом по этой пьесе был: "Гений и злодейство две вещи несовместные?". Ответ на него находится за пределами пьесы: Сальери вспоминает однажды слышанную легенду о том, что Микеланджело Буонаротти убил натурщика, чтобы достовернее изобразить мертвого Христа. Похоже именно она стала тем моментом, после которого он допустил для себя саму возможность убийства, моментом, случившимся задолго до того, как в его жизни появился Моцарт, но никаких выводов в финале нет, он просто вдруг осознает, что все его умозаключения и самооправдания могли строиться на ложном основании. В фильме ответ на этот вопрос однозначен, фактически, это приговор: совершив преступление, Сальери лишился того немного, что имел и инструмент отказывается подчиняться ему, издавая не мелодичные звуки, а лишь глухой треск.

В пьесе Пушкина Моцарт и Сальери — это символы или своеобразные архетипы. Они не ограничены какой-то одной эмоцией или страстью, но в них, не смотря на все биографический подробности, всё же мало похожи на реальных живых людей. У Питера Шеффера, который взялся за этот сюжет уже в двадцатом веке и в силу этого совершенно иначе знал и воспринимал исторический материал, главные герои и сам сюжет обросли огромным количеством подробностей и за счет этого заиграли совсем другими красками.

Продолжение следует...

1. Пьеса А. С. Пушкина "Моцарт и Сальери"

Бонус: видеоиллюстрации к этому и последующим текстам