И Мелхиседек, царь Салимский, вынес хлеб и вино,- он был священник Бога Всевышнего.
   Бытие 14:18


Мелхиседек — одна из самых загадочных фигур Ветхого Завета. В Книге Бытия он назван «правителем Шалема» и пророком божества, имя которого по-еврейски звучит, как Эль-Эльон. В Синодальном переводе (как, впрочем, и во многих других) это имя вполне корректно переводят, как «Бог Всевышний» (возможен также перевод «высокий бог» или «вознесённый бог»). Но перед нами всё же имя собственное, которое едва ли вообще стоит переводить. К тому же имя, с которым Бог Авраама никогда Аврааму не открывался. Это имя вообще нигде больше в Библии не встречается, и Бога Израиля нигде и никогда так не называли. Так кто же такой Мелхиседек? Он, очевидно, пророк. Именно пророк, а не священник, ведь соответствующее еврейское слово священника начинает обозначать лишь во времена Моисея и Аарона, а прежде оно, вероятно, обозначало именно пророка, так же, как родственные ему слова в других семитских языках. Ничего удивительного: древний мир знал множество богов и множество пророков. А то, что Мелхиседек не только пророк, но и правитель, по-видимому, свидетельствует о том, что до завоевания Давидом Иерусалим (а Шалем — это древнее название Иерусалима) был городом-святилищем, каких в те времена на Ближнем Востоке было немало. И вот этот пророк какого-то неизвестного нам бога благословляет Авраама. Почему? Быть может, потому, что Авраам оказался победителем, достойным благословения. Но возможно и другое: Мелхиседек благословляет Авраама по откровению. Ведь Бог никогда не ограничивал Свой круг общения только Своим собственным народом. Искры откровения в языческом мире рассеяны повсюду. К сожалению, в языческом мире они часто и быстро гасли, гасли, нередко не успевая разгореться; потому-то и понадобился Богу особый народ, с которым Он связал Себя особыми отношениями. Но иногда эти искры вспыхивали; возможно, так и произошло с Мелхиседеком, когда он увидел Авраама, будущего вождя народа Божия. С точки зрения нашего, ещё не преображённого, мира, всё это лишь история, история давняя и не имеющая для нас сегодня особого значения. Но для Царства каждая такая вспышка духовного света драгоценна. Ведь все они принадлежат Царству, составляя его неотъемлемую часть.

http://www.bible-center.ru/note/20110421/main

+++

А на дом Давида и на жителей Иерусалима изолью дух благодати и умиления, и они воззрят на Него, Которого пронзили, и будут рыдать о Нем, как рыдают об единородном сыне, и скорбеть, как скорбят о первенце.
   Книга пророка Захарии 12:10

Впервые образ страдающего Мессии появляется в пророчествах Исайи Вавилонского. Там, однако, конкретики не много: о страданиях Мессии Исайя говорит лишь общими словами, упоминая, тем не менее, что страдает Мессия за грехи Своего народа. Та же тема появляется и во второй части Книги Захарии, которую большинство исследователей Библии считает более поздней, чем её первая часть, и которая, по-видимому, была написана около середины V в. до н.э. Здесь в образе страдающего Мессии проступают уже евангельские черты, и становится понятно, что страдания Мессии, быть может, закончатся Его казнью, в которой будут виновны не только язычники, но и представители еврейского народа. И если прежде слова Исайи можно было интерпретировать в том смысле, что Мессия пострадает от чужеземных гонителей, во власти которых народ окажется из-за своих грехов, так, что о страданиях за грехи народа тут можно было бы говорить лишь в известном, не собственном, смысле слова, то теперь речь идёт о непосредственном участии, по, крайней мере, некоторых из тех, кто принадлежит к народу Божию, в казни Мессии. Грех конкретизируется. Конечно, как и всегда в таких случаях, говорить о виновности или невиновности народа в целом не приходится: как во все времена и во всяком народе, в народе еврейском есть те, кто участвует во зле и потому имеет к нему непосредственное отношение, а есть те, кто пытается этому злу противостоять или просто остаётся в стороне. Но такое откровение ставит вопрос перед каждым, кто оказывается лицом к лицу с Мессией, а значит, и лицом к лицу с Богом: что делать? На чью сторону встать? Вопрос о Царстве становится вопросом не безличным, не коллективным, когда в Царство входят все вместе по факту принадлежности к народу Божию, а вопросом конкретным и предельно личностным, вопросом сделанного выбора, принятого решения, совершённого или несовершённого поступка.


+++

Так говорит Господь Вседержитель: дом ваш пуст. Развею вас, как ветер мякину.
   Третья книга Ездры 1:33

В Книге Псалмов грешники нередко сравниваются с мякиной, уносимой ветром. Такое сравнение вполне оправданно, если иметь в виду его духовный смысл: ведь речь идёт о том, что называют обычно духовной наполненностью человека. И сама жизнь в Библии воспринимается обычно, с одной стороны, как дыхание, которое Бог «вдунул» человеку «в ноздри» при сотворении, а с другой — как сила, наполняющая человека, пока он жив (в Синодальном переводе её обычно называют «душой», хотя соответствующее еврейское слово имеет мало отношения к тому, что обычно сегодня называем душой мы, имея в виду личностное начало человека). Когда эта сила покидает человека, он умирает, превращается в тень, от него остаётся лишь пустая оболочка того, чем он был прежде, в мире живых. А между тем падший человек (и люди, имеющие духовный опыт, всегда это чувствовали) причастен к жизни далеко не в той полноте, которая была бы ему доступна даже в непреображённом состоянии, будь он свободен от греха. Путь праведности, приближающий человека к Богу, называется в библейских книгах путём жизни, в том числе, и поэтому: он приближает человека к Источнику жизни и даёт надежду на то, что когда-нибудь идущий этим путём обретёт жизнь во всей её полноте. Те же представления автор Книги Ездры переносит и на народ в целом. Но если применительно к отдельному человеку приходится говорить о его земном пути, который завершается смертью и воскресением в день Суда, то применительно к народу приходится говорить о его истории, которая должна завершиться наступлением с приходом Мессии мессианского Царства. Но доживёт ли народ до этого дня? Не рассеется ли он по земле? Как видно, и здесь всё зависит от духовной наполненности. Историческая смерть народа, как и физическая смерть человека, зависит от той жизненной силы, которую даёт ему Бог так же, как даёт он её отдельному человеку. И так же, как в случае с отдельным человеком, лишь от самого народа зависит, как распорядится он этим Божиим даром.

http://www.bible-center.ru/note/20110423/main

+++

И сказал: выйди и стань на горе пред лицем Господним, и вот, Господь пройдет, и большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом, но не в ветре Господь; после ветра землетрясение, но не в землетрясении Господь; после землетрясения огонь, но не в огне Господь; после огня веяние тихого ветра, и там Господь.
   Третья книга Царств 19:11-12

Опыт Илии ясно, как ничто другое, доказывает, что у Бога есть некий аналог того, что у человека называется чувством юмора. Хотя, возможно, хорошо зная Своего служителя, Он решил познакомить Илию с некой, прежде ему неведомой, стороной Своей личности. Традиционно, начиная с эпохи Моисея, а быть может, и раньше молния, которую называли обычно небесным огнём, буря, землетрясение воспринимались, как проявления силы Божией. И натуре Илии такие проявления, несомненно, должны были быть очень близки: для него Бог — прежде всего, неумолимый Судья, карающий отступников и уничтожающий язычников, дерзнувших покуситься на Его прерогативы. Уничтожающий, если надо, и руками Своих служителей, как уничтожил однажды сам Илия языческих жрецов. И вот теперь именно ему, Илии, Бог открывается не в буре, не в огне и не в землетрясении, а в голосе тонкого безмолвия (так в еврейском тексте; «веяние тихого ветра» — это Септуагинта, греческий перевод, иногда отличающийся от оригинала не только по стилю, но и по смыслу). Откровение было важным, хотя вся его важность, возможно, была осмыслена далеко не сразу и не самим Илией. Прежде присутствие Божие связывалось со Скинией, с Храмом, с алтарём. Бог был там, на том месте, на которое Он Сам указал, и больше нигде искать встречи с Ним не приходилось. Исключение составляли пророки с их специфическим духовным и религиозным опытом. Бог говорил с ними, они слышали Его голос, видели посланные Им видения, и таким образом узнавали, что Бог рядом. А Илии, кажется, впервые открылось, что Бог рядом не только тогда, когда Он говорит, но и тогда, когда молчит. Сквозь тонкое, прозрачное безмолвие ощущается присутствие Того, Кто может заговорить в любой момент. Но сейчас Он молчит. Однако это не значит, что Он далеко, отвернулся, забыл. Он здесь. И, когда придёт время, Он заговорит, даст о Себе знать. Но и когда молчит, Он всё равно рядом. Это главное.

http://www.bible-center.ru/note/20110425/main

+++

Возвещу определение: Господь сказал Мне: Ты Сын Мой; Я ныне родил Тебя.
   Псалтирь 2:7

Второй псалом в христианской традиции издавна воспринимается, как мессианский. Между тем, с точки зрения исторической его едва ли можно считать таковым: вероятнее всего, этот гимн посвящён интронизации кого-то из царей Израиля или Иудеи, быть может, даже самого Соломона. А заглавные буквы в соответствующих стихах — лишь интерпретация переводчика, ведь древние рукописи вообще, и древнееврейские в частности, не знают различия прописных и строчных букв. Но означает ли это, что к мессианской традиции этот гимн никакого отношения не имеет? Формально — да; но дело, быть может, обстоит всё же не так просто. Что, если гимн действительно посвящён Соломону? Ведь тогда он не только о Соломоне, тогда он и о его отце Давиде, а значит, и о том союзе-завете, который Бог заключил с ним, обещав ему, что его потомки будут занимать иерусалимский престол столько, сколько просуществует сам Иерусалим. Собственно, и представление о Мессии «из рода Давида» связано именно с этими, данными Богом, обещаниями: откуда же ожидать праведного царя, как не из рода Давида, который сам был живым примером праведника на престоле? Но ведь изначально этот Мессия, этот помазанник с большой буквы, не был чем-то особенным, он не был Мессией в том смысле, в котором мы говорим о Мессии сегодня. Он воспринимался, как обычный человек с особенным призванием свыше, как поставленный Богом праведный правитель, который, кроме своей безупречной праведности, больше ничем от других людей отличаться не будет. И царство его представлялось самым обычным земным царством, которое от прочих отличается лишь праведным судом и правильными, основанными на Торе, законами. И, наверное, на каждого правителя, дававшего повод надеяться на свою праведность, верные смотрели с затаённой надеждой: не он ли? Не пришло ли время исполниться обещаниям, которые была даны Богом Давиду? И лишь тогда, когда через великих пророков Израилю было дано новое откровение, стало понятно, что с Мессией всё не так просто и придёт Он не так скоро. Но ожидания не исчезали, как не исчезла и традиция восприятия соответствующих гимнов, как гимнов, посвящённых обещанному Богом помазаннику. А там уже оставался один шаг до включения их в мессианскую традицию. Шаг, сделанный первым поколением христиан.

http://www.bible-center.ru/note/20110429/main

++++

И сказал ему Господь: Я услышал молитву твою и прошение твое, о чем ты просил Меня; сделал все по молитве твоей. Я освятил сей храм, который ты построил, чтобы пребывать имени Моему там вовек; и будут очи Мои и сердце Мое там во все дни.
   Третья книга Царств 9:3

В древности на храмы смотрели, как на жилища богов в буквальном смысле этого слова. Боги язычников жили в своих храмах так же, как люди жили в своих домах. Ничего странного в этом не было: ведь языческие боги не были ни вездесущими, ни всемогущими, хотя все они, разумеется, были сильнее человека, отличаясь от людей, кроме всего прочего, ещё и бессмертием. Но они так же, как люди, не могли противостоять судьбе, направлявшей всё и вся, силе слепой и безличной. Павел не случайно называет в одном из своих посланий языческих богов «даймонами», тварными духами. Будучи ограничены во времени и в пространстве, они могли бы и иметь на земле постоянное место обитания, подобно людям, если бы, конечно, захотели этого. Но как мог обитать где бы то ни было на земле Бог Израиля, сотворивший небо и землю? Если бы речь шла о пребывании Его на земле, в каком бы то ни было храме в том же смысле, в каком говорится о пребывании в своих храмах языческих богов, сама мысль о таком пребывании была бы абсурдной. Но Бог, как видно, говорит Соломону о другом. Он говорит о пребывании в построенном Соломоном Храме Своего имени. А со священными именами, с практикой их призывания связывалось богообщение, храмовая литургическая практика, без такого призывания было невозможно никакое жертвоприношение. И Бог отвечал на зов человека, освящая Храм Своим присутствием. Это, конечно, не означало, что в Храме вмещалась вся полнота Божия. Но божественная воля, фокус Его внимания, то, что имеет в виду Бог, говоря о Своих «глазах и сердце», устанавливали между Ним и обращающимися к Нему людьми невидимую, но совершенно реальную связь, которая так же реально меняла этих людей, так же, как меняла она всё, что попадало в сферу её досягаемости. И тогда оказывалось, что совершенно непостижимым образом Бог и человек действительно встречались в Храме лицом к лицу. И Бог не символически, не аллегорически, а абсолютно реально присутствовал там. Присутствовал ради тех людей, любовь к которым сделала в конце концов возможным и рождение Мессии, и наступление Царства, прообразом которого в дохристианский период было священное пространство Скинии и Храма, освящённое Богом место Его встречи со Своими верными.

http://www.bible-center.ru/note/20110504/main

[показать]