В пример злострадания и долготерпения возьмите, братия мои, пророков, которые говорили именем Господним. Вот, мы ублажаем тех, которые терпели. Вы слышали о терпении Иова и видели конец оного от Господа, ибо Господь весьма милосерд и сострадателен.
   Соборное Послание Святого Апостола Иакова 5:10-11


Как видно, Иаков высоко ставит долготерпение. В пример своим современникам он ставит и древних пророков, и Иова, героя одноимённой библейской книги. Конечно, о неизбежности страдания не раз предупреждал Своих последователей и Сам Иисус. А если учесть, что гонения, о которых шла речь, предполагались скорее как норма христианской жизни, чем как эпизоды, становится понятно, что нужно готовиться терпеть, и терпеть долго. Но дело всё же, по-видимому, не сводится к одной неизбежности и практической необходимости долготерпения. В самом деле, от чего вообще зависит долготерпение? В принципе, кратковременное, даже сильное страдание, как известно, перенести зачастую легче, чем продолжительное, даже если продолжительное страдание оказывается не столь сильным. Ничего удивительного тут нет: ресурсы здорового человеческого организма обычно всё же достаточно велики, и при соответствующей мотивации их кратковременная мобилизация даёт соответствующий эффект, порой позволяя перенести даже то, что прежде казалось невыносимым. Конечно, такой мотивацией может быть и верность Христу, но не только она: тут возможен и эмоциональный подъём, и интеллектуальная убеждённость, и религиозная экзальтация. Нельзя сказать, что всё это не имеет отношения к духовной жизни: ведь тут предполагается осознанный выбор и следование однажды принятому решению. Но такая духовная жизнь не выходит ещё за рамки ещё не преображённого мира. А вот когда дело касается верности Христу, отношений с Ним, приходится говорить уже непосредственно о жизни Царства, ведь отношения с Ним только в Царстве и возможны. И здесь мы получаем, по сути, неисчерпаемый ресурс, позволяющий переносить трудности и испытания на протяжении не того короткого периода, в течение которого исчерпываются всё же не столь уж большие человеческие силы, а в продолжение длительного времени, на которое не хватило бы никаких человеческих сил. Потому-то так ценит апостол именно долготерпение во время испытаний: он свидетельствует о качестве духовной жизни эти испытания переносящего. О качестве, которое обусловлено тем, что жизнь его, хотя и протекает ещё отчасти в нашем преображающемся, но ещё не до конца преображённом мире, определяется всё же не законами этого мира, а законами Царства.

http://www.bible-center.ru/note/20110516/main

+++

Народы сии чтили Господа, но и истуканам своим служили. Да и дети их и дети детей их до сего дня поступают так же, как поступали отцы их.
   Четвертая книга Царств 17:41

Двоеверие — обычное состояние еврейского народа в допленный период. Массовое религиозное сознание и в эпоху Судей, практически сразу же после завоевания обещанной Богом земли, и в эпоху царей спокойно мирилось с поклонением местным языческим богам, которых почитали наряду с Яхве. Конечно, они считались младшими по отношению к Нему, но сути дела это не меняло: яхвизм превращался в язычество, Бог Авраама и Моисея переставал быть Единым и единственным, Он становился главой многочисленного пантеона, наподобие Зевса или Юпитера. И лишь в послепленную эпоху, когда сформировался народ-община, когда еврейство стало этноконфессиональной общностью, язычество было преодолено окончательно. Но почему же тяга к язычеству оказалась столь сильна? Можно было бы, конечно, попробовать объяснить всё влиянием местных обычаев и традиций. Отчасти такое объяснение можно было бы считать верным. Но именно лишь отчасти: ведь двоеверие сохранялось даже тогда, когда уже сформировалась достаточно мощная яхвистская религиозная традиция. Как видно, дело не только в языческих влияниях, как таковых. В самом деле, что такое язычество? Религиозная потребность в человеке неистребима. Но удовлетворять её можно по-разному. Как видно, происхождением своим она обязана той естественной для человека, но во многом утраченной после грехопадения способности к прямому богообщению, без которого человек не может нормально существовать ни духовно, ни психологически. И вот теперь, когда такое богообщение оказалось если не невозможно, то, по крайней мере, серьёзно затруднено, человек начинает искать себе паллиативов. Хорошо; но почему же не вернуться к прямому богообщению, тем более, что Бог Израиля никогда в нём Своему народу не отказывал? Да, но такое богообщение обязывает, обязывает, как минимум, к соблюдению заповедей, а дальше, с развитием и углублением отношений, и к большему. А боги, созданные людьми, не обязывают ни к чему, они лишь создают психологический комфорт. И вот в поисках комфортной для себя религии люди уходят от общения с Тем, Кто сотворил небо и землю, к общению с кем угодно, лишь бы такое общение, как принято говорить сегодня, «не напрягало». А Бог — ну что же, Ему тоже найдётся место в пантеоне. На почётном месте. Чтобы всё было благопристойно и необременительно.

http://www.bible-center.ru/note/20110505/main

+++

   И говорил Господь к вам на горе из среды огня; глас слов Его вы

слышали, но образа не видели, а только глас.
   Второзаконие 4:12


Что такое богообщение? Каким оно бывает? Очевидно одно: как бы ни

старался человек, какие бы усилия ни прилагал, он не может сделать

ничего, чтобы приблизиться к Богу. А потому и представить себе Бога

человек не может. Конечно, в человеческом языке можно найти слова для

того, чтобы как-то охарактеризовать Единого, но все эти характеристики

будут лишь человеческим восприятием тех свойств, которые человеком же

Единому приписываются. А какой Он на самом деле, может рассказать лишь

Он Сам, если, конечно, Он того захочет. Не случайно высшим достижением

языческой мистики стала апофатика, отказ от каких бы то ни было

определений и характеристик Единого. Но разве Бог Сам не может

рассказать человеку, какой Он? И да, и нет. Конечно, Бог может

открыться человеку и действительно ему открывается, когда считает

нужным. Но как Он может ему открыться? Таким, каким видит и знает Бог

Себя, Его никогда не увидит и не узнает ни человек, ни кто бы то ни

было другой из сотворённых Им. Мы можем узнать Бога лишь таким, каким

Он открывается нам. Казалось бы, тут нет никакой проблемы: на то и

существуют в человеческой культуре символы, чтобы выражать нечто

неоднозначное, нечто такое, где форма и содержание оказываются в

сложных, динамичных отношениях. Беда, однако, заключается в том, что

падший человек склонен абсолютизировать форму, нередко в ущерб

содержанию, особенно тогда, когда дело касается форм религиозных,

которые чаще всего используются для выражения и воплощения откровения.

А в таком случае лучше уж вообще обойтись без формы, по крайней мере,

визуальной: ведь именно образ легче всего превращается в нечто

самодостаточное, затемняя и отодвигая на второй план то, что он призван

был символизировать. Но ведь общение необходимо, а слова тоже могут

выхолащиваться, теряя свой смысл? Да, конечно; но Богу проще общаться с

нами именно через слово: ведь речь — процесс глубоко личностный, он

неотделим от выражения и воплощения смыслов, которые человек воспринял

и пережил, как свои. Речевое общение может вообще быть надсловесным,

ничто не мешает Богу общаться с человеком непосредственно на уровне

смыслов, которые человек сам воплотит в слова. Так можно избежать

опасной для человека абсолютизации формы в ущерб смыслу. И Бог идёт на

это, прежде всего, ради самого человека. Для того, чтобы откровение

доходило до тех, кому оно адресовано, в максимально возможной чистоте и

полноте.

http://www.bible-center.ru/note/20110506/main


[показать]