Опять звонил мой странный собеседник. Вопрос один: "Как ты относишься к Ельцину?" Ответил: "Я за него молюсь", - чем вызвыл бурю негодования и резких фраз. А что еще можно сказать об умершем? Я всегда был далек от политики. В годы, когда весь Союз кипел и рассыпался, когда толпы народные штурмовали пустые прилавки, а по вечерам припадали к голубым экранам и стар и млад, слушая бред депутатских баталий; в это самое время мы прогуливались неторопливо по святой монастырской горке под цветущими вишнями и говорили о богословии Григория Нисского или спорили о том: принял ли вино и хлеб на Тайной Вечери Иуда, или ушел раньше, после того, как омакнул горькие травы в солило. Конечно, отголоски житейской бури проникали и сквозь монастырские стены. Приезжала окрыленная, с горящими глазами, Олеся Николаева, горячо говорила о том, как важно бороться за права верующих, на что о. Зинон, усмехнувшись в усы, отвечал: "Какие могут быть права у овцы, которую ведут на заколение? Она даже голос подать не может..." ("Вменихомся яко овцы заколения...")
Потом был страшный 93-й год, когда убили моего друга Сашу Сидельникова, а мой однокурсник, защищавший парламент, попал в тюрьму и был осужден. Я не могу сказать, на чьей стороне был в ту пору, но сердце мое разрывалось от боли... Мне кажется, все современные власти одинаково лукавы, это их суть, потому что они князья мира сего, который уже не лежит, а утонул во зле. Что с них взять? О какой правде или кривде говорить? Мы ведь каждый день в церкви слушаем: "Не надейтеся на князи, на сыны человеческия, в нихже несть спасения". Так зачем ждем справедливого, мудрого, доброго поводыря? У нас Один Поводырь, и Одна Правда, за которой и будем следовать до конца, не оглядываясь по сторонам...