Хироманты говорят, что судьба человека написана на его ладони. У меня не так. Моя судьба, а точнее профессия, начертана с тыльной стороны. На левой руке вены отчетливо образуют "КИ", а на правой "НО". Как я ни бегаю от своего призвания, оно догоняет меня всюду. Даже в монастыре, когда мы левкасили доски на святой горе в Печорах, когда о. Зинон в холщовом подряснике руками смешивал мел с клеем, а послушники для просушки раскладывали белые квадраты под цветущими яблонями; когда потом мы все вместе сидели под теми же яблонями, пили чай из самовара, заедая его бубликами и медом из деревянных плошек, и при этом вели неторопливый разговор о вечном, - даже тогда занозой мысль свербила: ах, сейчас бы сюда камеру!.. Такие же крамольные мысли посещали мою голову в бане, когда удивительные старцы, завернувшись в простыни, словно патриции, распаренные и чистые, мирно и тихо беседовали между собою. А имена-то какие: о. Иоанн Крестьянкин, о. Адриан Кирсанов, о. Феофан Малявка, а также о. Александр, о. Досифей - бывший афонец... Эти кадры отпечатались в моей памяти, я их часто прокручиваю, "отсматриваю", и жалею, что они не могут стать достоянием других. Быть может, они бы укрепили и утешили многих...
Я, конечно, понимаю, что кино - это в чем-то погибель: это бездна самодовольства и тщеславия, место безудержного пьянства и разврата. Я всю жизнь стараюсь убежать от него, но оно все-таки приносит мне много радости. Кино позволило мне близко и долго общаться с епископом Василием (Родзянко), с академиком Раушенбахом, с о. Дмитрием (Дудко) и многими другими, с кем в иных обстоятельствах я навряд ли бы пересекся. Кино дало мне возможность объехать почти всю нашу великую страну, увидеть редчайшие красоты. Оно дает мне хлеб насущный, наконец.
И все же образы, которые во мне, значительно богаче и интереснее чем те, которые наши отражение на пленке или бумаге. Я сторонюсь современных плоских и бессмысленных проектов, делаю что-то маленькое, для узкого круга ценителей. Но все же верю, что самое главное, большое кино я еще не снял, что его только предстоит сделать.
Впрочем, о. Зинон мне посоветовал как-то перкрестить руки и прочесть начертанное на них наоборот. Получилось "ИК" и "ОН". Вот я и думаю: может, все эти годы заблуждался и призвание мое совсем в другом?..