В свое время в Питере мы делали фильм о растительном мире. Ничего особенного, обычный нуч-поп. Но в разговорах с учеными для меня открылась одна удивительная вещь: оказывается, когда во время засухи не хватает влаги, растения излучают довольно сильные электромагнитные волны, которые возможно уловить сверхчуткими приборами. Чем дольше засуха, тем сильнее эти излучения. Когда же пройдет дождь, они затихают вовсе. То есть, растения имеют свой язык, они просят дождя, они - молятся и получают просимое! Мир, который вокруг нас, не безмолвен и не бездушен. Невидимыми нитями он связан с Творцом, по-своему возносит свою хвалу и по-своему просит о помощи. Человек оторвался от Божьего творения, утратил внутреннюю связь с природой, добровольно заключил себя в четыре мертвых, рукотворных стены, которые излучают только губительные волны. Отсюда болезни - душевные и телесные, ощущение безысходности и безблагодатности.
Святые подвижники уходили в лес, на простор, на волю. Они общались с каждым цветком, с каждой травинкой. К ним приходили львы и медведи, принимали пищу из их рук, а когда святые уходили в мир лучший, умирали на их могиле, не в силах вынести разлуку. Это было не только в древности. Наш современник о. Николай Гурьянов, который жил на маленьком острове в Псковском озере, очень любил животных и птиц. Когда он выходил зимой в сад, чтобы покормить пернатых, к нему слетались со всего острова галки, сойки, синицы, воробьи, голуби. Он стоял, воздевши руки к небу, и на его руках, голове, плечах сидели птицы. Это не только образ ушедшего прошлого, когда человек понимал язык зверей, деревьев и птиц, но и образ будущей жизни. Человек устанет от горьких плодов цивилизации, от немоты и мертвенности городов, и вернется на лесную поляну, где басовито гудят шмели, где травы и цветы таинственно перешептываются между собою, а высоко, где-то на вершине березы поет иволга, ей мелкие птахи вторят хором, и внизу, у корней, как блюдца с чистейшей живой водой, поблескивают родники...