Лет двадцать назад довелось мне жить при Троицкой церкви в с. Родовом, что на Псковщине, на границе с Латвией. Это бывшее родовое имение дворян Нехлюдовых, с барской усадьбой, где тогда располагался детский дом, с липовыми аллеями и парком с прудом. Был я при храме всем - чтецом, певцом, дворником, просфорником,сторожем, истопником. В свободное время иконы писал и много читал из святых отцов. Прихожане - старики, старухи, и среди них выделялся некто Петр Федорович, бывший бондарь, 95-ти лет. Отличался он тем, что ходил на каждую службу - зимой и летом, в дождь и снег, подпевал в хоре, как мог, очень интересно рассуждал о жизни. Когда мы навещали его с настоятелем на его хуторе и спрашивали "Чем занимаешься, Петр Федорович?", он отвечал, усмехнувшись -"Молюсь!". "Что же ты читаешь?" "Так, сто осьмнадцатый псалом.." (это псалом, который стихословят на отпевании). А потом хвастался, с гордостью показывал нам свой гроб, который сделал для себя - красивый, просторный, дубовый... Как-то зимой мы стали замечать, что П.Ф. приходит на службу с черным от копоти лицом. Наверное, печь растапливает, сажей вымазался...Но это было не так. От его хутора до церкви было версты три, и зимой добираться было темно. Петр Федорович брал кусок резиновой шины, привязывал ее к своему посоху, зажигал, и с этим чадащим факелом шагал в храм Божий. У меня до сих пор в глазах стоит эта картина: вьюга, снег и мгла кругом, а навстречу ветру упрямо движется маленькая фигурка с огнем на посохе... Говорят, когда он не мог уже ходить, в церковь его возил староста-сосед на тачке для угля...
Печально смотрю, как к столичным храмам на праздники подъезжают черные лимузины с мигалками. Господа жизни в окружении охранников гордо шествуют на молитву и занимают самые почетные места... Но вспоминаю Петра Федоровича, мне становится теплей... Шепчу только одну молитву: "Боже, милостив буди мне, грешному!"...