[311x448]
Прочитано, обдумано... Кто еще не успел в этой жизни прочитать Ричарда Баха "Иллюзии", советую не откладывать до следующей Жизни.

Для livedream ...

Мы - задорные и озорные существа, веселые дети Вселенной. Мы не можем умереть, и нам, как и иллюзиям на экране, ничто не может повредить. Но мы можем поверить в то, что нам очень плохо, и представить то в самых ужасающих и мучительных подробностях, на какие только способны. Мы можем поверить в то, что мы жертвы, что нас убивают, или что мы сами кого-то убиваем, и что мы - лишь пешки в борьбе Милостивой Судьбы и Злого рока.
"У нас много жизней?" - спросил я.
"Сколько фильмов ты посмотрел?"
"Ага!"
"Фильмы о жизни на этой планете, о жизни на других планетах; все, что
имеет пространство и время - лишь фильм и иллюзии", - сказал он. "Но, пока
что в наших иллюзиях мы можем многому научиться и неплохо позабавиться,
правда?"

"А как далеко ты проводишь эту аналогию с фильмами?"
"А как далеко тебе бы хотелось? Ты сегодня посмотрел фильм отчасти от
того, что я хотел его посмотреть. Многие выбирают себе жизни потому, что им
нравится быть и работать вместе с друзьями. Актеры из сегодняшнего фильма и
раньше играли вместе - "раньше или позже" - это зависит от того, какой фильм
ты посмотрел первым; ты даже можешь видеть их на разных экранах
одновременно. Мы покупаем себе билеты на эти фильмы, платя за вход своим
согласием поверить в реальность пространства и реальность времени... Ни то,
ни другое не истинно, но тот, кто не хочет заплатить эту цену, не может
появиться на этой планете, или вообще в любой пространственно-временной
системе".

"А есть такие люди, которые совсем не имели жизней в
пространстве-времени?"
"А есть такие люди, которые совсем не ходят в кино?"
"Понял. Они учатся иначе?"
"Ты прав", - сказал он, довольный мною. "Пространство-время - это
довольно примитивная школа. Но многие держатся этой иллюзии, даже если она и
скучна, и они не хотят, чтобы в зале зажгли свет раньше времени".
"А кто сочиняет эти фильмы, Дон?"
"Ну не странно ли, как оказывается мы много знаем, если начнем
спрашивать самих себя, а не других? Кто сочиняет эти фильмы, Ричард?"
"Мы сами", - сказал я.
"А кто играет?"
"Мы".

"А кто оператор, киномеханик, директор кинотеатра, билетер, кто смотрит
за всем этим? Кто волен выйти из зала в середине, или в любое время, когда
захочет, изменить, весь сценарий, кто волен смотреть один и тот же фильм
снова и снова?"
"Дай-ка подумать", - сказал я, - "Любой, кто захочет?"
"Ну, не достаточно ли тут свободы для тебя ?" - спросил он.
"И поэтому фильмы так популярны? Потому, что мы инстинктивно знаем, что
они так схожи с нашими жизнями?"
"Может быть и так, а может и нет. Да это и не важно. А что представляет
собой кинопроектор?"
"Наш мозг", - сказал я. "Нет. Воображение. Это - наше воображение, как
бы его не называли".
"А что такое сам фильм?" - спросил он.
"Вот этого я не знаю".
"То, что мы согласны допустить в наше воображение?"
"Может быть и так, Дон".
"Ты можешь держать бобину с фильмом в руке - он весь тут: начало,
середина, конец - все сжато в одну секунду или одну миллионную долю секунды.
Фильм существует вне времени, записанного на нем, и если ты знаешь, что это
за фильм, ты знаешь в общих чертах, что там должно случиться, еще до входа в
кинотеатр: там будут битвы и волнения, победители и побежденные, любовь и
несчастье ты знаешь, что все это произойдет. Но для того, чтобы тебя
захватил и унес этот фильм, для того, чтобы полностью насладиться им, тебе
надо вставить его в проектор, и прокрутить его через объектив кадр за
кадром; для того, чтобы погрузиться в иллюзию, обязательно необходимо
пространство и время. Поэтому ты платишь свою монетку, и получаешь билет, и
устраиваешься поудобнее, и забываешь о том, что происходит за стенами
кинозала, и кино для тебя начинается".
Если бы совершенство было застоем, то рай был бы болотом.