залезла в сеть, хотя денег нету ни фига. Все из-за вас, мои любимые. Недавно на меня снизошло вдозновение, и я накрапала вот это. Без силы воли (группы) я бы, может, и не разродилась...
На крыше (песни в прозе и немного мыслей).
Спасибо всем прямо или косвенно процитированным людям!
Все смолкло. Было тихая весенняя ночь. Только ветер слегка шевелил ветви деревьев, которые еще не успели одеться листьями. Он стоял на балконе и смотрел, как в окнах соседних домов двигаются темные силуэты людей. Где-то свет уже был погашен, а где-то только начиналась жизнь. Он смотрел в эти окна и ни о чем не думал. Он не знал, счастливы эти люди, или несчастны, не знал, о чем их мысли, слезы и смех. Не знал, просто не хотел знать этого.
Жизнь проносилась. Он был молод, но уже ясно ощущал течение времени сквозь кожу. Он знал, что люди не могут быть полностью счастливы, разве что в те мгновения, когда они не помнят о себе. Он знал, что люди страдали во все времена. Но юношеские поиски мира без страданий завершились разочарованием. Кажущийся рай оборачивался все той же обыденной стороной, а люди просто не замечали разницы между одним и другим городом, между прошлым и будущим. Он не мог повести людей к счастью, потому что, обойдя весь свет, не нашел его. Его тянуло домой – туда, где ждал все тот же кирпичный многоэтажный дом, маленький балкон, старый телефонный аппарат.
Не ждала только она. Они так и не попрощались, когда он отправился на поиски нового мира. Он искал этот мир для нее, но мир был ей не нужен. Свободная и легкая, она уехала с родителями на Мертвое море, не желая приковывать себя к одному месту.
Это было почти предательством. Весь смысл жизни вдруг ушел, оставив после себя жалкую пустоту ,которую было невозможно заполнить разочарованием. Так казалось ему поначалу. Со стороны это был просто неудавшийся день, который, впрочем, наводил на довольно серьезные мысли. Эти мысли вывели его «на крышу дома своего».


Ветер дул «сразу со всех сторон». В уши, в шею, трепал волосы. Она стояла на крыше и считала огоньки внизу. Ничего уже не могло случиться. Ничего. Вся жизнь неожиданно наладилась, словно бежала в гору, а потом вдруг остановилась, перевела дыхание и поняла, что ей не нужно бежать дальше. Мир выглядел с высоты гораздо лучше. Глядя с крыши на сияющие огни, она поняла, что не сделает шага туда.
«Помножив зов туда на зов оттуда…». Нет, ни за что на свете. Силуэты людей двигались в освещенных комнатах. Неужели стоит разрушать один спокойный вечер сотням людей в этих домах?
Она не знала молитв, но ей очень хотелось вдруг замолить грех даже мысли о самоубийстве. Ее губы шептали какие-то слова, которые неожиданно сложились в рифмы:
На крыше одна, на холодном ветру
До трех сосчитаю, и вниз упаду
Там город и люди, деревья, вода;
Над ними устало гудят провода.
Давай же ты вниз, сосчитай до пяти!
Недолго до края придется идти.
А дальше – толпа, телефонный звонок,
Сирена, на «скорой» сквозь петли дорог,
Больница, каталка, приемный покой…
Откуда ты знаешь, что станет с тобой?
Быть может, останешься ты на земле?
Не все ли равно уже будет тебе?
Не все ли рано – ведь себя ты убьешь
Одним только шагом – за старую ложь,
За тот разговор в незнакомом дворе,
За новые встречи уже в сентябре…
Смотри! Там внизу зажигают огни.
Там люди, там мама! Там длинные дни.
Там дом, там твои и друзья, и враги,
Там берег родной тебе Волги-реки…
На крыше одна, и слеза по щеке,
И край парапета, и свет вдалеке.
На крыше одна, на холодном ветру
Уже понимаю, что вниз не шагну.


Он стоял близко к парапету, и ему казалось, что ничего не придется делать – ветер сам снесет его на мостовую. Но нет – воздушный поток не желал подхватывать его. Только птицы свободно кружились над крышей, словно говоря – один шаг, и ты будешь так же легок, как мы, ты будешь здесь, с нами. Неожиданно подумалось, что те, кто не страдает, не могут до конца понять жизнь. И стало легко. «Легко, светло и весело…»



Запиликал телефон. Странно. Ей казалось, что здесь она вне зоны действия сети. Но нет – жизнь тянулась к ней всеми руками.

На самом краю. В последний раз поднял глаза, прощаясь с небом, чтобы навсегда соединиться с ним. И вдруг – легкая фигурка девушки там, на другой крыше. Как непохожа на Нее. Близка так, что к ней можно дойти только по воздуху. Он улыбнулся своей неизвестности. Он знал, что воздух выдержит его, потому что он верит в себя. Верит снова, несмотря ни на что. Не нужно жаловаться. Нужно идти вперед. Усилие воли, вдох и …
… воздух был мягким и прочным, как лесная тропа. Пары бензина не долетали, или не улавливались. Была только дорога по воздуху – «за Солнцем сквозь сумрак ночи», вперед, навстречу ветру и судьбе.
А она смотрела вперед, готовая протянуть руку этому неизвестному, который почему-то шел навстречу. Такой смешной – длинный и худой, со странным носом. Но чем ближе он был, тем знакомей казались его черты. И она поняла: там, на соседней крыше, он тоже написал свое стихотворение.