Марина Влади: "Я вхожу в твой кабинет. Единственное место, оставшееся нетронутым, - это рабочий стол. Все остальное перерыто, переставлено, переложено. Не осмелились только прикоснуться к рукописям. И когда я машинально укладываю в чемодан сотни листочков и передаю его одному из друзей, чтобы он спрятал, я еще не знаю, что просто спасаю твои стихи.

В последнюю минуту родители, очевидно, не решились подвергнуть цензуре и уничтожить то, что ты написал своей рукой. И этот мой поступок, понятый позже как воровство, позволил мне передать в ЦГАЛИ все, что ты создал бессонными ночами за годы тяжкой работы".

Тут перемешаны события, происходившие сразу после смерти Высоцкого и гораздо позже... Но Марина Влади, напомним, писала не воспоминания, а художественное произведение... И все же вряд ли родители, только что пережившие смерть своего сына, будут заниматься цензурой - правкой его рукописей.

По-видимому, у каждого есть своя вина перед Высоцким и каждому есть что скрывать... Время все расставит на свои места, и останется только правда - неприглаженная и неприукрашенная. Для того и написана эта принципиально незавершенная книга. Некоторых участников этих событий уже нет в живых... Важно, чтобы заговорили те, кто знает и помнит, но почему-то молчит; чтобы не появлялись "сплетни в виде версий"; чтобы не выходили легковесные и безграмотные - оскорбительные для памяти Владимира Высоцкого - компиляции; чтобы стали понятнее его самые трагические стихи и песни; чтобы Высоцкий не остался в истории с благополучной и искаженной биографией; чтобы перестали его забывать - как это происходит сейчас, - он жизнью и судьбой заплатил за это...

В эти траурные дни между родителями и Мариной ровные отношения - общее горе сближает... В один из этих дней Марина Влади говорит Нине Максимовне Высоцкой:

- Мама, вы можете полгода проводить у меня в Париже...

Еще при жизни Высоцкого Нина Максимовна однажды была во Франции по приглашению Марины...

Н.Тамразов: "Отец всех нас по очереди водил наверх, к Нисанову, и показывал стихотворение "И снизу лед, и сверху...". Показывал, приложив палец к губам, и под строжайшим секретом".

Через несколько дней после похорон это последнее стихотворение Высоцкого можно было встретить практически в любом городе огромной страны. А через несколько месяцев во всех пассажирских поездах продавали фотографии Высоцкого с Мариной Влади и "новым" последним стихотворением "Спасибо, друг, что посетил последний мой приют...". Интересно, кто сочинил эту подделку?

Г.Полока: "Когда Володя скончался, я позволил себе прийти на следующий день, когда прилетела Марина...

Следовательно, часть рукописей еще оставалась в квартире...

Л.Абрамова: "Огромная квартира напоминала все эти дни привокзальный буфет: какие-то люди заходили, выходили, приезжали, уезжали...

Все спрашивали о сыновьях, как они. Я не знала, как они. И сейчас не знаю, что они тогда чувствовали. Наверное, так же, как и я, смотрели на лица. Наверное, так же, как все, смотрели в себя, в свою душу. Может быть, думали о том, как мало знали его...

Мне надо было помнить о детях: ведь для них смерть отца должна была стать рубежом, за которым кончилось детство. Особенно остро почувствовал это Никита, - к нему не могли пробиться ни пришедшая на другой день Марина, ни кто бы то ни было из находившихся в эти дни в квартире на Малой Грузинской..."

В.Золотухин: "У театра парни собирают подписи, чтобы Театр на Таганке назвать Театром имени Высоцкого...

- Кто это допустит?! О чем вы говорите?!

- Кто бы ни допустил, а соберем..."

А на Малой Грузинской художник и скульптор Юрий Васильев снимает посмертную маску.

В.Янклович: "Потом Марина вдруг говорит - все-таки каких-то вещей она не понимает:

- Ты не можешь организовать, чтобы мне отдали Володино сердце? Я хочу увезти его с собой.

- А как ты реально себе это представляешь?

- А так - пусть хирург вырежет сердце, а я увезу его с собой.

Я буквально в шоке! Бегу к Любимову. Говорю, что Марина "хочет вырезать сердце". Если бы было вскрытие - тогда другое дело. А так?! Это же немыслимо.

Мы с Любимовым пытаемся ее убедить, что у нас так не принято. А она нас даже не слушает... Любимов уговаривает ее, говорит, что у нас этого никто не поймет и т.д... А она отвечает:

- А мне-то что, что у вас не поймут. Это же - мое! Его я оставляю здесь, а сердце хочу взять с собой...

Она даже договорилась с Годяевым, что сделают это... Игорь хотел вырезать сердце прямо в реанимобиле..."

При этом разговоре Марины Влади с В.Янкловичем присутствовал В.Золотухин: "Марина просила его сердце с собой во Францию... Любопытно, а вдруг вырезала и увезла?! Ведь врач-то был всегда при ней... Но и родители смотрели в оба".

В.Янклович: "В общем, долгая была история, но все-таки удалось ее убедить. Главный аргумент - у нас так не делают..."

Вероятно, Марина Влади руководствовалась таким историческим прецедентом: как известно, Фредерик Шопен похоронен у себя на родине, в Польше, а сердце его покоится во Франции, в одном из парижских соборов.

Идет подготовка к похоронам.

И.Шевцов: "Я ходил в этот день в консерваторию - договариваться с музыкантами. Квартет играл 28 июля рано утром, когда прощались в холле дома..."

Вечером собираются друзья В.В.

В.Янклович: "Потом Марина сказала:

- Ребята, возьмите себе на память кто что хочет...

Я хотел взять цепь, в которой Володя играл в "Гамлете". Но ее нигде не было... Эту цепь подарил Володе Шемякин". (По версии И.Бортника, эту цепь В.В. купил в Монреале... Вернее, две цепи: одну, поменьше, он подарил Бортнику. - В.П.)

И.Бортник: "Володя спросил у торговца - старого еврея - что-нибудь для моего друга, он немного нервный..."

В.Янклович: "С этой цепью что-то связано и у Шемякина, и у Володи... У Володи была еще одна - с крестом. А эту цепь он никогда не снимал, - только когда мылся...

Он оставил ее однажды в Ташкенте или в Бухаре и так переживал...

- Вот она мне так дорога...

Я звонил туда... Ее нашли, и я летал за этой цепью. Летал - и привез. Это было лето 79-го года. Цепь была очень дорога Володе, и я всегда об этом помнил. И когда Марина сказала:

- Кто что хочет взять на память?

Я ответил:

- Только цепь.

Но ее нигде не было... Но потом ее нашли у одного человека. Он вернул эту цепь".

Кроме того, Марина Влади говорит, что все друзья должны вспомнить и написать о Высоцком. (Возможно этот разговор был немного позднее. - В.П.) Некоторых людей она просила об этом отдельно... Выполнили ее просьбу - то есть написали о Высоцком по свежей памяти, "по живому следу", только три человека - А.С.Демидова, Ю.Ф.Карякин и И.К.Шевцов.

Л.Сульповар: "Поздно вечером 26-го, уже ночью мы разговаривали с Мариной... Она рассказала, что Володя не помог ей похоронить сестру... Что он "сорвался" в Париже, просто исчез... И насчет госпиталя и лечения тоже говорила...

- Я ни физически, ни морально не могла это выдержать... Просто уже не было сил..."

А в это время по Москве распространяются самые невероятные слухи, отчего умер Высоцкий: "Умер на сцене, во время спектакля "Гамлет"..."; "Был дома один, сердечный приступ... Не дотянулся до телефона, так и нашли утром у телефона..."; "1 января на машине сбил насмерть женщину - умер от переживаний..."

Все эти дни - 25, 26, 27 июля у Театра на Таганке - стихийный, молчаливый, траурный митинг... Людей то больше, то меньше, но они всегда есть. На стене театра - первые стихи, посвященные памяти Высоцкого. Здесь же переписывают от руки стихотворения самого В.В... Вот тогда и возникает то, что потом назовут "феноменом всенародного литературоведения"... Тысячи тысяч перепечаток первых статей о В.В., тысячи самодельных сборников стихов и песен Высоцкого. У В.И.Туманова я видел подаренный ему пятитомник - прекрасно переплетенные книги. Составитель А.Сысоев (Нижний Тагил). На последней странице - гордое: "тираж 5 экземпляров".

А.Демидова: "27-го всех собрали, чтобы обсудить техническую сторону похорон. (В театре был разработан подробный план похорон В.С.Высоцкого. Он был напечатан в трех экземплярах, точное местонахождение их неизвестно. - В.П.) Обсудили, но не расходились - нельзя было заставить себя вдруг вот встать и уйти. "Мы сегодня должны были играть "Гамлета"... - начала я и минут пять молчала - не могла справиться с собой. Потом сбивчиво говорила о том, что закончился для нашего театра определенный этап его истории, - и что он так трагически совпал со смертью Володи..."

В квартире на Малой Грузинской Марина встречает приходящих выразить соболезнование на западный манер - на кухне накрыт стол: вино и легкие закуски...

В.Баранчиков: "Я приехал на Малую Грузинскую 27 июля. Сидели на кухне с Мариной - пили вино... И мне, честно говоря, не понравилось, как вела себя Марина...

- Да, Володя... А я ведь его уже похоронила... Он умер для меня полгода назад!

- Марина, что ты говоришь?!

- Да что вы носитесь со своей русской сентиментальностью... И что бы он был без меня - я ему показала весь мир...

Да, и как это делается по русской традиции: гроб стоит в большой комнате, - все, кто захотел прийти попрощаться - прощаются...

А тут в дверях стоял Семен Владимирович:

- А, Баранчиков, проходи... Зайди простись...

А кого-то и не пускал... Володя лежал все время в маленькой комнате..."

В.Янклович: "27-го решался вопрос с квартирой... Возник вопрос о даче, о долгах, о наследстве... Марина, Вадим Туманов, Сева, Володарский и я собрались, чтобы обсудить эти вопросы... Мы знали, что у Володи 28 тысяч долга. Где взять деньги на похороны, на отдачу долгов?.. Марина сказала, что она ничего отсюда не возьмет - все останется родителям и детям. Она решила продать обе машины, чтобы заплатить долги и оплатить расходы по похоронам... Марина попросила нас заняться этим..."

В конце концов всеми материальными делами наследства пришлось заниматься Артуру Макарову.

Марина Влади: "Что касается остального - я все поручаю нашему старому другу..."

А.Макаров: "После смерти Володи Высоцкого остались долги, довольно крупные долги, и встал вопрос: кому этим заниматься?.. Долго думали и обсуждали, а потом Марина говорит:

- Артур, кто, если не ты?!

И хотя я отказывался, она тут же выписала мне доверенность..."

В оформлении всех наследственных дел принимал участие Г.П.Падва: "Тогда произошла такая общечеловеческая и не такая уж редкая история: вначале все соревновались в благородстве, а потом перессорились. Когда оформлялись эти нотариальные дела, все было очень хорошо - никаких претензий друг к другу. Повторяю, все вели себя очень благородно - и Марина, и Людмила Абрамова с детьми, и родители. Семен Владимирович вообще отказался от своей доли наследства".

В.Янклович: "Она (Марина Влади) выхлопотала Нине Максимовне право поселиться в ней. (В квартире на Малой Грузинской. - В.П.) Председатель кооператива сказал, что для решения этого вопроса лучше всего обратиться к Брежневу. Марина написала письмо".

Содержание письма передает В.Туманов:

"Я впервые обращаюсь к Вам... Моя единственная просьба - передать квартиру мужа его матери. А квартиру Нины Максимовны оставить сыновьям Высоцкого..."

В.Янклович: "Но как передать письмо? Я позвонил Виктору Суходреву и, изложив суть дела, сказал:

- Виктор, ты точно нам скажи: сможешь передать или нет?

Он ответил:

- Дайте подумать до завтра. Завтра я точно скажу.

На следующий день он позвонил и сказал, что письмо будет передано. Он действительно сделал это, и вопрос был решен очень быстро".

В этот же день разговоры о даче... Дача была построена на участке Володарского, и, естественно, ему предложили ее купить.

В.Янклович: "Вот тогда назывались суммы...

- Сорок тысяч... Эдик, ты возьмешь?

- Да, конечно... - говорил Володарский..."

А.Макаров: "Володарский очень благородно заявил, что постепенно выплатит стоимость дачи наследникам... По счетам и квитанциям, собранным Валерием Янкловичем, было ясно, что она стоит около сорока тысяч.

Марина сразу согласилась:

- О чем разговор, Эдик... Конечно, выплатишь постепенно.

Она добавила, что на даче останется все, как было при Володе. Итак, здесь на Малой Грузинской будет жить мама, а там будут собираться друзья Володи в день его рождения и в день смерти".

В.Янклович: "27-го, по-моему, отвезли архив к Боровскому. Родители немного обижались, что были отстранены от всего этого, но тогда Марина руководила всем...

Они во всем доверяли Марине и считали, что все, что она делает, правильно. Отношение было такое: "Мариночка, Мариночка, Мариночка..." Но потом, когда она улетела, позиция у них переменилась: они стали требовать, чтобы архив вернули домой".

Поздно вечером 27-го привезли гроб...

Дмитрий Гельфонд (тогда администратор Театра на Таганке): "Гроб привез я. Были выходные дни, я ездил прямо на фабрику... Мастеров собирали по домам и везли на фабрику. Все это тянулось долго... Не было белого материала - ведь всем обивали красным... Делали лучшие мастера и из самых лучших материалов..."

Алла Боссарт (писатель и публицист): "Специальный гроб N 6 ("шестерка") изготовляется нашими анонимными умельцами только по специальному распоряжению правительства - для членов правительства, Политбюро, генсеков. Исключение было сделано, если я не ошибаюсь, лишь дважды: для Сахарова и для Высоцкого. Горькая ирония: только у порога мирового пространства самые честные, чистые и безгрешные души перед своим народом официально уравнялись с ватагой упырей: от Сталина до брежневской охапки".

В.Янклович: "Гроб стоял на лестничной площадке, Володю положили в гроб только перед выносом. А так он все время лежал в спальне..." Я звонил на фабрику - заказывал... Там сказали:

- Не беспокойтесь - все будет нормально..."

27 июля - в 20 часов "Гамлет". Спектакль отменен.

Директор Театра на Таганке Н.Л.Дупак: "В кассу театра не вернули ни один билет. Не вернул ни один человек..."

Ю.П.Любимов: "Должен был играть 27-го, когда мы отменили спектакль, и никто не вернул билеты. Ни один человек. И по-моему, даже деньги никто не потребовал..."

После похорон несколько билетов все же сдали в кассу театра - их взяли на память актеры Театра на Таганке.

Вечером 27 июля к Театру на Таганке приходит актриса Жанна Владимирская: "На стене театра писали стихи. Без цензуры. Люди сами писали, сами охраняли написанное...

Со стены люди списывали стихи. Всем не было видно, и передние передавали сзади стоявшим:

Пророков нет в отечестве моем,
А вот теперь ушла еще и совесть...

Не стихи, а крик... Какой-то человек протиснулся ко мне и попросил передать записку вперед, к стене, чтобы записали. Я прочла:

"Спасибо, Володя, от всех русских людей!"

Кинорежиссер Петр Тодоровский: "Вспоминаю ночь накануне похорон Володи... Я задержался на студии с монтажом новой картины и приехал на Таганку поздно. Вышел из метро и долго смотрел на огромную людскую толпу около театра... Протиснулся к входу.

Свечи, гитара под окном, за стеклом маленький лист ватмана с надписью:

"Дирекция, партком, местком сообщают:

Умер ведущий артист Театра на Таганке Владимир Высоцкий".