Настроение сейчас - Да вроде всё нормально)

И вечер шумной чередою,
В бокалы разливал вино.
А Ромка наш смотрел в окно,
И он держался молодцом,
Хоть кое-кто из нас конечно,
И называл его юнцом.
Ведь ясно, радости тут мало,
Но видно всемогущий рок,
(Хотя значенья сего слова,
Я никогда понять не мог),
Его призвал в свои объятья.
Вручив мальчишечке билет.
Туда, где ты собой не властен,
Под козырёк и весь ответ...

Но это позже, а в тот вечер,
В подъезде песни пели мы.
Дыханье лета и весны,
В тех песнях как-то прозвучало.
И это было то начало,
Которым так гордились мы.
Но время шло уже к рассвету,
И гомон как-то утихал.
Последний тост тут прозвучал,
Подобно отчему завету.
И всё… Захлопнулись тут двери.
И все пошли на стадион.
Мы вместе шли, и я, и он.
Нам было что сказать друг другу,
Но для чего теперь слова?
Ведь зиму – вечную подругу,
То утро, память навсегда
Запечатлела, спора нету.
Когда ж автобус отъезжал,
Вдруг кто-то молча показал,
На солнце, что уже всходило.
А Ромка был уже служивый.
Он окунулся в мир тот лживый,
Где правды нету никогда.
Как он доехал я не знаю.
А я б до дома не дошёл,
Я был пьянющий и упрямый,
Как будто форменный осёл.
Меня тащил Серёга с кем-то,
И всё ж до дома дотащил.
Я был положен спать немедля,
Что было дальше – позабыл.
А Ромку в это само время,
Автобус в Сызрань катил.
Что он там делал, может пил?
Он может как-то сам расскажет,
Иль нарисует, иль покажет,
То испытанье своих сил.
…
Но скоро слухи прокатились,
Что Ромка в городе служил.
Что будто он оставлен был,
В училище нашем военном.
И сразу по своим каналам,
(Вернее тех каналов нет),
Мы узнаём, что это правда,
И что он шлёт нам всем привет.
Вот это да, вот это дело!
Но знаете, вопрос весь в том,
Что это твой родимый город,
А где-то там стоит твой дом.
Туда проехать на «двадцатке»
15 максимум минут.
И там друзья нормальной жизнью,
Нормальной жизнею живут.
А ты в казарме, при погонах,
И ноги сбил на строевой,
И 45 секунд отбой,
И увольненья нет домой –
Да тут захочется не плакать,
Стреляться хочется порой.
Но всё ж недели пролетели,
Присягу Ромка принимал.
Как может вспомнить вы сумели,
Что это дело я снимал,
А после клипы нарезал,
Хотя и очень неумело.
В тот день отпущен был на сутки,
Служивый армии родной.
И не куда-нибудь, домой.
Где всё прекрасно, даже стены,
Не говоря о том, что вены,
Напитков градусы рекой,
Переполняли, эх, домой.
Хоть не надолго оттянуться,
От всей армейской кутерьмы,
И в ожидании весны,
Спокойно солнцу улыбнуться.
Потом ещё неоднократно,
В увалы Ромка приходил,
И вместе с нами водку пил,
А после уходил обратно.
Но вот полгода пролетело,
И снова лето за окном.
Мы стали думать об одном –
О том, что Ромке надоело
Служить. И это было правда.
И вот прикинув что к чему,
Достав заветную суму,
Его вернули к нам обратно.
Хотя потом неоднократно,
И говорили, что за зря,
Ему не дали дослужить,
Но нам об этом не судить.
2 месяца в хмельном веселье,
Провёл вернувшийся Роман.
Всегда с утра немного пьян,
А коль не пьян, тогда с похмелья.
И дача, баня, шашлыки –
Все атрибуты вольной жизни.
Так проводили дни в Отчизне,
По водке вольные стрелки.
Но всё кончается, проходит,
И вот настал его черёд.
Он вновь вернулся на завод,
И по сей день туда же ходит.

(продолжение следует…)