[521x650]
Прожектора галереи царапали усталое небо. Он безотчетно потер средним пальцем запястье левой руки и отхлебнул еще кофе. Настроение таяло вместе с шоколадным мороженым, которое он не выносил, и которое оставила она. Люди исчезали из его жизни, преимущественно молча. Последние крупицы минут неудержимо сочились по тонкой талии песочных часов их терпения. Они уходили, бессильно, надломленно, но гордо неся в озябших руках стяг своей правды, своей непризнанной необходимости и теплоты. Они оставляли его проигравшим, делая ставку на время, быстротечность которого не вынесет на его берег ничего, кроме сожаления и боли. Они считали его предателем. Они имели право уйти и уходили, предавая в ответ. Они действительно так считали. И стальные обертки вагонов уносили их в давно известную ему неизвестность.
Мое раздражение возрастало по мере того, как в их чертах все отчетливее я узнавал свое лицо.
Знаешь, мы возвращаемся, чтобы уйти. И уходим, чтобы вернуться.

Пока плохо представляю, что будет завтра, телефон охрип от всевозможных вариаций празднования и исступленно-надеющихся голосов. Но завтра обязательно будешь ты.
С Наступающим.