Жанна Дюбарри стала последней в знаменитой плеяде французских королевских фавориток XVII—XVIII веков. Последней, кто мог влиять на судьбы страны, влияя на настроения одного человека — монарха. При этом самое парадоксальное в том, что в отличие от той же мадам де Помпадур наша героиня как раз к этому не стремилась. Она почти не участвовала ни в государственных делах, ни в придворных интригах… Что не помешало ей всего за пять лет превратиться в живую легенду — только благодаря необычайной красоте и сексуальности. И пострадать больше любой из своих предшественниц. Настоящие и трагические приключения ждали эту вполне заурядную женщину уже после смерти и венценосного возлюбленного, и всего Старого мира, который он олицетворял. Людовик XV говорил: «После нас — хоть потоп». В этом потопе было суждено утонуть его Жанне.


В тексте использованы изображения :
1.Кадры из фильмов
Theda Bara in the 1917 film Madame Du Barry directed by J. Gordon Edwards
Pola Negri in the 1919 film Madame Du Barry directed by Ernst Lubitsch
Norma Talmadge in the 1930 film Du Barry, Woman of Passion
Dolores del Rio in the 1934 film Madame Dubarry, directed by William Dieterle
Gladys George in the 1938 MGM film, Marie Antoinette, which starred Norma Shearer in the title role
Margot Grahame in the 1948 film "Black Magic, as Mme. du Barry. It also starred Orson Welles in the lead role of Count Cagliostro
Martine Carol in the 1954 film Madame du Barry directed by Christian-Jaque
Du Barry Was a Lady 1943
2.Картины Elisabeth Louise Vigee, бюст скульптора-Pajou Augustin,а так же модная одежда времен Людовика 15 и Марии-Антуанетты

[показать]

Людовик XV, правнук знаменитого короля Солнца, в принципе, всю свою жизнь только и делал, что боролся со скукой. Времена ему достались относительно спокойные, о благе народа, как и о будущем страны, он особо не думал. Делать ему решительно было нечего, а потому он был благодарен каждому, кто мог хоть чуть развеять его грусть-тоску.
Разумеется, лучше всего с этим делом справлялись дамы. Долгое время сохраняя верность своей весьма прелестной супруге, дочери польского короля Марии Лещинской, он, в конце концов, подустал от супружеского ложа и ударился во все тяжкие, радуя страну своим мужским темпераментом и возможностью обсудить новую претендентку.
В нескончаемой череде фавориток яркими пятнами мелькнули только два имени: мадам Помпадур, чей острый ум и тонкий вкус навсегда ввели ее имя в историю, и мадам Дюбарри, которая хоть особым умом и не блистала, но женщина была не глупая и не злая.


[показать] [показать]

В 9 часов утра 8 декабря 1793 года (или, по новому республиканскому календарю, 18 фримера 2-го года) Жанна Мария Дюбарри, бывшая графиня, предстала перед судом — в том самом парижском Зале Верхней Палаты, где за 20 лет до этого Людовик XV в ее присутствии распустил парламент, не желавший выделить Версалю очередной кредит.
Теперь он назывался Залом Свободы. Стены пестрели революционными лозунгами, золотые лилии были закрашены, огромный трон в центре композиции покрывал триколор, воздух пропитался потом и дешевым табаком. Яблоку упасть было некуда…
Риторический пафос речи, реплики и определения общественного обвинителя («Мессалина, опутавшая сетями старого распутника короля Людовика XV и заставившая его жертвовать ради бесстыжих развлечений благосостоянием и кровью целого народа!») звучали странно применительно к немолодой располневшей матроне с красными от слез глазами. Лишь в одном она напоминала прежнюю безупречную красавицу: ее чуть тронутые сединой кудри были тщательно вымыты и уложены, несмотря на двухмесячное пребывание в камере. Когда огласили вердикт («Виновна по всем пунктам, казнь в 11 часов следующего дня»), Жанна потеряла сознание.

[показать] [показать]

Модное парижское ателье на одной из улочек вблизи Елисейских полей походило на большую драгоценную шкатулку. За ширмами из полупрозрачной тафты продавщицы демонстрировали придворным кавалерам, куртизанкам и дамам полусвета последние новинки сезона. Запахи изысканных духов «выливались» из-за дверей, когда гризетки выпархивали на улицу…
Мало кто из этих прелестных девушек довольствовался одним лишь скромным жалованьем. А особенно преуспела игривая и живая, всегда готовая взорваться звучным смехом Жанна Бекю — миндалевидной формы глаза цвета аквамарина, золотистые волосы, жемчужные зубы, пухлые маленькие губы, тонкая талия, пышные бедра и бюст. Хозяин ателье, мсье Лабилль, которого часто возмущали нерасторопность и лень девицы, не смел повысить голос — одно лишь ее появление за стеклянной витриной могло заставить клиента выложить тысячу ливров за безделушку, которую он вовсе не собирался приобретать. Причем Жанна точно знала, кто из покупателей и поклонников готов проявить настоящую щедрость. В полиции на нее было заведено досье с формулировкой на титульном листе: «Гризетка, живущая с разными мужчинами и получающая от них деньги и подарки, но отнюдь не уличная девка».

[показать] [показать]

В числе этих «разных мужчин» вскоре оказался некто Жан Дюбарри, заработавший в Париже репутацию «лжеца без чести и достоинства». Обедневший дворянин из Тулузы, он в какой-то момент сумел жениться на аристократке и получить графский титул, но вскоре оставил супругу и переехал в Париж, где безуспешно попытался сделать дипломатическую карьеру. Пришлось графу применить свои таланты интригана в другой сфере. Знаток женской красоты, он находил подходящих особ, брал их в любовницы, обучал изощренным любовным забавам и благородным манерам, а после (как свидетельствует запись в жандармском досье) «предлагал их своим знатным друзьям и брал проценты с доходов». Другими словами, Дюбарри промышлял великосветским сутенерством.

[показать]

Бесстыдство открыло ему доступ в круг версальских распутников — в первую очередь маршала Ришелье, который в восхищении провозгласил графа «поставщиком удовольствий». Даже стражи порядка признавали, что Дюбарри был прекрасным «импресарио». Когда он впервые вывел мадемуазель Бекю в свет в качестве своей возлюбленной, в участке появилась очередная запись: «Очевидно, что он собирается использовать эту девушку по назначению. Стоит отметить, граф — блестящий ценитель красоты, его товар первоклассен». Кроме того, во избежание неприятностей«ценитель» всегда следовал одному правилу — подробно узнавать подноготную своих подопечных…

[показать]

Семейство Бекю на протяжении многих поколений славилось своей красотой и кулинарными талантами. Анна, одна из дочерей повара Фабиана Бекю, служившего в замке Вокулер, по примеру родственников тоже могла найти место служанки в знатной семье, но предпочла вольную жизнь и скудные заработки швеи. Впрочем, в Вокулере стоял военный гарнизон. Мало кто из солдат мог устоять перед красотой девушки, и Анна всегда могла купить себе отрез шелка или ленточки для кружевного чепчика малютки-дочери. Отцом девочки, родившейся в 1743 году, был монах Жан-Батист Вобернье (Анна недолгое время шила простыни при одном из окрестных монастырей).

[показать]

В 1749 году на незамужнюю Анну обратил внимание важный господин, армейский казначей и инспектор Биллар-Дюмонсо, приехавший однажды в Вокулер с инспекцией, который и увез ее вместе с шестилетней Жанной в Париж. Там он поселил их в своем доме, где заправляла его любовница мадам Франческа, известная куртизанка. Анна была отправлена на кухню. Девочку же мадам держала при себе.
Уже годам к семи Жанна была прекрасно осведомлена о своих чарах. Опытная итальянка наряжала ее, причесывала, как взрослую, учила танцевать и развлекать гостей, в то время как ее любовник, подражая Франсуа Буше, «первому королевскому живописцу», рисовал ребенка в образах купидонов и нимф. Жанна вертелась в спальне Франчески, любуясь своим отражением в зеркалах, и с упоением играла с позолоченными хрустальными флаконами, украшавшими хозяйское трюмо. Однако через два года эта идиллия ненадолго прервалась: Анна Бекю, в отличие от дочери лишенная возможности наслаждаться столичной жизнью, послушалась совета своей старшей сестры Элен и отправила Жанну в монастырь Сент-Оре — воспитываться там на деньги щедрого покровителя Биллара.

[показать] [показать]

В обители, расположенной в самом центре Парижа, девочек из небогатых семей обучали хорошим манерам, танцам, а также преподавали домашнюю бухгалтерию и даже заставляли читать Цицерона. Предполагалось, что выпускницы сумеют прожить скромную и достойную жизнь.
Зеркал в монастыре, конечно, не имелось, но восхищенные взгляды учениц и монахинь не давали избалованной девочке, обожаемой всеми за добросердечие и веселый нрав, забыть о своей неотразимости. И когда спустя 9 лет Жанна покинула стены монастыря, сметливая тетя Элен почла за благо устроить ее помощницей к одному модному парикмахеру — там ей, мол, самое место. Парикмахер же, мсье Ламет, тут же влюбился и без особых просьб со стороны 16-летней девушки ежедневно тратился на нее до тех пор, пока его собственная мать не пригрозила «выхлопотать» для возлюбленной сына место в специальном заведении для несовершеннолетних проституток.

[показать] [показать]

Однако Анна Бекю знала: невинная прелесть ее дочери способна растапливать самые черствые сердца, в том числе и те, которые бьются под королевскими мантиями. В ответ на угрозу старухи она подала иск об оскорблении личности. Суд признал ее правоту, и разоренный парикмахер бежал из страны. Так первый роман Жанны и окончился — искренними слезами, а также появлением на свет малышки Бетси. Впрочем, ее рождение было так ловко скрыто (ребенка удочерил брат Анны), что многие биографы до сих пор утверждают, будто она и в самом деле приходилась будущей фаворитке кузиной. Однако мадам Дюбарри впоследствии станет заботиться о ребенке и не оставит попечения до конца своих дней. А придворный художник Друа увековечит прелестное личико девочки в картине «Бетси играет с котенком».
Но утешилась Жанна быстро. Восхищенные взгляды мужчин сами по себе доставляли ей не меньше удовольствия, чем их подарки. Получать то и другое казалось естественным и не вызывало ни смущения, ни колебаний, а легкий нрав исключал размышления о морали… Один из любовников устроил прелестную гризетку в ателье мсье Лабилля, где ее и увидел Дюбарри. До этой встречи она методично отказывала всем ухажерам в постоянных отношениях, инстинктивно чувствуя, что еще не пришло время. Но граф действовал основательнее. Он нанес визит матери Жанны, и та, как она потом сама призналась полицейскому следователю, добровольно согласилась на совместное проживание ее единственного чада с этим дворянином, и тот оплачивал все ее расходы.

[показать] [показать]

Дюбарри всячески подчеркивал ценность своего нового «трофея» — скажем, тем, что по обычаю своего времени установил порядок: по ночам Жанна принадлежала только ему. Другие мужчины допускались к телу лишь при дневном свете. Но девушка была все же слишком хороша, и он не смог устоять от амбициозного плана: сделать свою протеже любовницей самого короля. Момент казался подходящим. Только что скончалась крайне непопулярная в народе маркиза де Помпадур, втянувшая Людовика XV в неудачную Семилетнюю войну. Умерли и сын монарха, дофин, и его жена, саксонка Мария-Жозефина. Тяжело болела Мария Лещинская, терпеливая и кроткая королева. В Версале по нескольку раз в день служили заупокойные мессы, государь погрузился в черную меланхолию. Ему казалось, что все несчастья и смерти — расплата за его грехи. Придворные покидали мрачный Версаль ради досуга повеселее, например, — дома графа Дюбарри, где блистала новая хозяйка, очаровательная куртизанка Жанна Вобернье (граф предпочел содержать ее под более звучной фамилией отца).

[показать] [показать]

Между тем преданный камердинер Людовика XV Лебель сбивался с ног в поисках женщины, способной как следует развлечь его господина, — ни одна из любовниц не могла в последнее время продержаться в Версале и двух недель. И вот маршал Ришелье согласился свести его с одним из самых «непорядочных людей Парижа». Дюбарри взял с него за это всего 50 луидоров, по крайней мере за то, чтобы дать ему убедиться в искусстве Жанны, в ее умении превратить мужчину любого возраста и душевного состояния в пылкого любовника. Ришелье привел королевского камердинера в дом графа и представил его красавице. Лебель, сначала не желавший и слышать о девушке столь низкого происхождения, согласился провести с ней наедине несколько часов. На следующий же день нетерпеливый Бурбон, выслушав рассказ своего доверенного и опытного слуги, потребовал привести ее во дворец.
Оказавшись в монарших покоях, она повела себя диковинным образом: сначала трижды присела в глубоком реверансе, а после подошла и поцеловала потрясенного Людовика в губы…
Королева умирала, но ее супруг не нашел в себе сил отпустить мадемуазель Вобернье и провел с ней всю ночь.

[показать] [показать]

Утром 58-летний любовник сказал Ришелье: «Это единственная женщина во Франции, которой удалось заставить меня забыть свой возраст и свои несчастья. Она научила меня таким вещам, о которых я и не подозревал». Маршал поклонился и скромно произнес: «Потому что вы, сир, никогда не бывали в борделе». Король воспринял эти слова как шутку — ему не осмелились сказать правду о происхождении и прошлом Жанны. Требований к королевским любовницам в те времена, вообще-то, было немного, но они соблюдались строго: приличное происхождение, статус замужней дамы, сертификат об отсутствии венерических заболеваний… Но когда стало ясно, что Людовик ни за что не расстанется с девушкой, Лебель во всем признался. Разгневанный монарх потребовал немедленно выдать свою красавицу замуж за дворянина, чем, надо сказать, сильно шокировал камердинера. А все тот же находчивый граф Дюбарри вызвал из Тулузы своего младшего брата Гийома и устроил скандальную свадьбу: брачный договор не позволял мужу претендовать ни на деньги жены (новоявленная графиня уже стала весьма состоятельной особой, о чем свидетельствует опись ее тогдашнего имущества), ни на ее общество. Разумеется, подставному мужу выдали за все это из казны некую приличную сумму вместе с высочайшим повелением немедленно покинуть столицу.
Замок в Лувесьене стал первым «скромным» подарком, который влюбленный Людовик XV преподнес Жанне Дюбарри, сумевшей вернуть ему вкус к жизни.

[показать] [показать]

Роскошь и любовь короля — могла ли Жанна желать большего? Полностью наслаждаться новой жизнью ей мешал разве что навязчивый сутенер Дюбарри, незамужние тетки Людовика, его набожные дочери и высокомерные принцы крови. Почти весь двор демонстрировал новой фаворитке свое презрение. Однажды, уже после смерти своего коронованного любовника, она спросила одну из придворных дам, почему тогда все так целенаправленно доводили ее до слез насмешками, отказывались приходить на званые ужины, не приглашали на свои торжества. «Каждая из нас мечтала оказаться на вашем месте», — отвечала та.
Фавориткой короля, конечно, мечтала стать и сестра одного из самых влиятельных людей Франции — герцога де Шуазеля, государственного секретаря по иностранным делам. Это благодаря ему Франции удалось сохранить лицо после поражения в Семилетней войне. И вот, талантливый политик, к тому же глубоко преданный династии, начал кампанию против новой фаворитки — он не желал уступать ее покровителю Ришелье свое влияние и искренне полагал, что сомнительная особа при дворе порочит репутацию престола.
С ведома Шуазеля были опубликованы эротические стихи, в которых смаковались подробности прошлой жизни Дюбарри. Однако министр просчитался: когда мадригалы дошли до слуха короля, тот не ужаснулся, а, напротив, стал на защиту любимой женщины. Появился приказ: срочно готовить официальное представление любовницы ко двору.

[показать] [показать]