Настроение сейчас - ленивое

После катастрофы, случившейся с винчестером, задумалась о вечном - в частности, о сохранении своих фиков. Ибо обидно их терять)
Поэтому решила выложить их сюда - пусть будут)

Цена лучшего на земле. (ужас какой, мой первый фик)

Есть такая легенда - о птице, что поет лишь один раз за всю свою жизнь, но зато прекраснее всех на свете. Однажды она покидает свое гнездо и летит искать куст терновника и не успокоится, пока не найдет. Среди колючих ветвей запевает она песню и бросается грудью на самый длинный, самый острый шип. И, возвышаясь над несказанной мукой, так поет, умирая, что этой ликующей песне позавидовали бы и жаворонок, и соловей. Единственная, несравненная песнь, и достается она ценою жизни. Но весь мир замирает, прислушиваясь, и сам Бог улыбается в небесах. Ибо все лучшее покупается лишь ценою великого страдания... По крайней мере, так говорит легенда. (Джин Истхоуп, «старшей сестре»)


Крик. Еще один. Боль. Страх. Страдание.

Повсюду кровь. Много крови. Слишком много ее крови.

И в этом виноват я. Именно я и никто другой. Я обрек ее на эти муки, на… Господи, опять! Разве человек может так кричать? Тем более хрупкая, слабая девушка. Как я мог с ней так обойтись. Она погибнет, я знаю. Я, я, я буду виновен. Я сам погубил ту, что люблю больше всех на свете. Почему я раньше не думал? Чему, идиот, радовался? НЕТ! Не могу этого слышать! Кто-нибудь, помогите ей! Она же умирает, почему все стоят, как ни в чем не бывало? И я теперь уже ничего не могу сделать. Я способен защитить ее от чего угодно, но облегчить ее муку хоть на миг мне не под силу. Если бы я мог взять на себя ее боль! Еще кровь… Осталась ли в ней самой хоть капля? Какая она бледная! Что происходит? НЕТ! НЕТ! НЕТ! Я должен уйти отсюда. Я просто не выдержу ни одного мгновения здесь… Почему они меня удерживают? Опять кричит… Что? Должен остаться? Да, да, конечно, со мной все в порядке. Я здесь. Идите к ней, я справлюсь. Со мной уже совсем все хорошо. Она так радовалась… Смеялась… Она была так счастлива, а теперь…

- Возьми себя в руки, скоро уже кончится, посмотри. Вот, выпей, тебе станет легче…

Смотреть туда? Я лучше проведу месяц прикованный в фамильном подземелье!

Я должен подойти к ней… Ее рука в моей. Маленькая, изящная, с тонким красивым запястьем, с трепещущей жилкой пульса. Почему он бьется так часто? Я так любил целовать эту ручку, согревать своим дыханием и заглядывать в ее лучистые глаза. А сейчас она судорожно вцепилась в меня… Ее глаза… Они всегда светятся, а сейчас… Помню, мне как-то пришлось пристрелить коня, сломавшего бедро. У него был такой же взгляд… Та же агония, дикий страх и мольба избавить от невыносимых страданий. Я тогда помог ему. Я знал, что поступаю правильно, а сейчас! ОНА смотрит на меня также. Что-то тихо шепчет, но слов я разобрать не могу. Я ей отвечаю. Не знаю, что я говорю… Я вижу ее глаза, слезы, искаженное болью лицо и мне хочется умереть прямо сейчас… Она все еще сжимает мою руку, а я по-прежнему смотрю в ее глаза… Мира вокруг больше не существует.

И вдруг она затихает. Лицо наконец разглаживается. Глаза полузакрыты. На губах облегченная улыбка, из груди вырывается легкий вздох. Я начинаю слышать шум вокруг себя. Они чему-то радуются. Смеются. Поздравляют. Я поднимаю взгляд и вижу довольного Фауста, он хлопает меня по плечу… Улыбается. Я не верю своим глазам. Меня покачивает, все расплывается…

Я слышу ее голос. Ее обычный, нормальный голос, уставший, но такой родной.

- Рен! Посмотри же, наконец, на нашего сына!

Я поворачиваюсь, вижу свою жену с моим ребенком на руках и медленно опускаюсь на колени перед ними. По щекам текут слезы, которые я впервые в жизни не хочу ни от кого прятать.

Я счастлив.

Однажды в Мексике (челенж)

Условия предоставила Леди Лорианн:

Пусть моется тот, кому лень чесаться!
- Искать и не сдаваться! Найти и.... перепрятать!
- Изменим Жизнь к лешему...
- Прекрасный пол - дубовый паркет ...
- Обделался лёгким испугом.
- Напилась - веди себя доступно!
- Я с незнакомыми мужчинами в лифт не захожу... Я их там жду!
- Весь день не спал. Всю ночь не ел. Понятно дело, устаешь!
- Опоздать мы всегда успеем.
- Пилика, а где ты такие тонкие кривые чулки купила?
- .. Трей плакал, кололся , но продолжал жpать кактус...
- Йо, говорят ты стал вегетарианцем?
- Да, я перешел на травку.
- Куда ни плюнь - везде знакомые лица.
- О мертвом либо хорошо, либо ничего. Он мертв. Хорошо.
- Скажи мне, кто я и я скажу тебе кто ты...

На отдых в Мексику!

У друзей-шаманов, наконец, начались каникулы. Проводить их в Японии им отчаянно не хотелось и, созвав большой совет, они решили выбрать какое-нибудь оригинальное место и поехать отдохнуть. А заодно и набраться новых впечатлений.
- Джоко! Мы не поедем в твою Африку! Я не хочу кататься на гиппопотамах! Кроме того, я ни за что не поеду на континент, где рождаются такие, как ты! – орал Тао. Уж лучше я вам организую экскурсию по нашему подземелью, впечатлений на всю жизнь хватит!
- Уймись, Рен, у тебя дома мы уже были. Я вот, например, за Исландию. Там горы, много снега и Бьорк! – мечтательно произнес Трей
- Я похожа на дуру, ехать отдыхать в страну со столицей, названием которой можно проверять человека на трезвость? Рейкьявик! Надо же такое удумать! – возмущалась Пилика. - Хочу туда, где тепло! У меня бикини неодеванное лежит!
- Так, я теперь тоже голосую за теплые страны, - оживился Рен.
- Я вот предлагаю посетить Францию, - тихо сказал Морти. – Страна с древней культурой, цивилизованная, и тепло там, между прочим!
- НЕТ! Я уже все решила, - раздался голос Анны, - мы едем в Мексику.
Общий стон.
- Но почему именно туда? – удивились собравшиеся шаманы.
- Хочется! Я не поняла, кого-то не устраивает? Замолчали? Рен, позаботься о самолете.

Приземление в Акапулько.

Шаманы медленно вываливаются из самолета.
- Рен, почему ты раньше не сказал, что сам поведешь? И разве обязательно было выделывать фигуры высшего пилотажа? – слабо простонал Трей. – Джоко, ты как?
- Обделался легким испугом! Ой, и правда. Пойду-ка, переоденусь.
Тао ухмыльнулся.
- И я рад, что вам понравился полет! Морти, хорош изображать из себя раздавленного хомячка, а ну быстро отлепился от асфальта и пополз, пополз. Не туда! Направо забирай, нам еще регистрацию проходить.
Зеленоватые путешественники отправились к жизнерадостным таможенникам. Те проявили большой интерес к разношерстной компании, особенно они радовались, когда вскрыли чемоданчик Фауста. Обнаружив трехлитровую бутыль морфия, они восторжено закивали, выражаю некроманту полнейший респект. Оставим им пол-литра чудного раствора, товарищи без особых проблем вышли из аэропорта. Они быстро арендовали небольшой микроавтобус, за руль которого сел Рио, невнятно бормоча, что уж теперь-то он покажет класс всяким китайским выскочкам. Упомянутая выскочка гордо задрала нос и развалилась на заднем сидении.
- Место надо экономить, - гордо заявила Пилика и уселась на колени к Рену.
Офигевший Трей, пошел на переднее сидение. Остальные расположились, кто как мог.
- Ну, почему мы все еще не едем? Рио, что ты там возишься. Мы опоздаем – кричала Анна на весь салон.
- Дорогая, успокойся, опоздать мы всегда успеем, - очнулся от своей обычной летаргии Йо.
- Мисс Анна! Я не виноват! Газ жму, а мы не едем! – Рио чуть не плакал.
- С ручника сними, - меланхолично посоветовал Фауст,- Может помочь.
-Да!!! Точно! Ну, тронулись. - Автобус, с ревом безумного койота полетел по улицам.

В гостинице.

Расселились по номерам (Рен отчаянно требовал пентхаус, но, осмотрев упомянутый номер, решил остановиться на обычном – да, в пентхаусе тараканы дрессированные и гораздо аккуратнее выглядят, но это же не повод платить в три раза дороже?). Чистоплотный Лайсерг отправился принять душ. Через пять минут вышел из ванны, скромненько завернувшись в пледик и жалостливо сообщил, что воды нет. Йо спокойно улыбнулся и утешил друга:
- Нет воды? Ну и не надо! В конце концов, пусть моется тот, кому лень чесаться!
Трей охотно поддержал Йо. Рен пошел уточнить, прилагается ли в пентхаусе к тараканам еще и вода. Служащий на ресепшене вдумчиво выслушал Тао, заявил, что подобной роскоши у них не предусмотрено и подарил островолосому сомбреро. Потрясенный Рен, не задумываясь, нахлобучил шляпу и вернулся в номер.
- Вау! У нас аттракцион! Накинь сомбреро на рог Ленни! – радовался Джоко.
Следующие полчаса негр с криками «Рен, я пошутил, тебе очень идет» наматывал круги по комнате, пока Трею, нашедшему в номере лассо не удалось заарканить африканца. Тао уже подходил к Джоко, поигрывая своим милым ножичком, но тут дверь номера распахнулась и влетела Пилика в бикини и парео.
- Ну, я готова, где здесь ближайший пляж?
- Я провожу! – Рен напрочь забыл про негра, и быстро подхватив девушку под руку, потащил прочь из номера.
В комнату заглянула Тамао.
- Чем это вы занимаетесь? Анна сказала, что мы все идем в бар «Страстный кактус», будем пить текилу. Сбор через 15 минут в холле! – Захлопнув дверь, Тами вышла.

В баре «Страстный кактус».

Заведение понравилось ребятам с порога. Сразу видно, Анна выбирала! Деревянные стены в подтеках непонятных напитков, пятна крови, скрипучие табуреты – у невесты Асакура всегда был идеальный вкус! Морти был особенно рад – с пятой попытки ему все же удалось вскарабкаться на табурет. Рио озирался по сторонам в поисках местных красавиц. Йо тщательно изучал меню. Обнаружив пункт: кактусовые блинчики с подливкой из койотов, со словами «Эх, изменим жизнь к Лешему» заказал на всех. Фауст притащил бутыль текилы и бодро разлил ее по стаканам.
- Чинь-чинь! – звякнула посуда. Жидкость разлилась по желудкам. Тем временем доставили заказ Йо.
- Хм. Очень аппетитно, - восхитился Трей, отправляя себе в рот штук пять блинчиков, -Ням-ням!
Лайсерг, решив, что зеленые лепешки не могут быть плохими, тоже съел одну.
Фауст с интересом смотрел на жующих приятелей. Вдруг отравятся, и он сможет покопаться у них внутри. Увидев блаженство на их лицах, разочарованно отвернулся.
Изрядно набравшийся Джоко, вдруг заорал:
- Куда ни плюнь - везде знакомые лица. Рен, Пилика, вы тоже приехали в Мексику? Акапулько, аяяяй!
- Что пьете? – мигом просек его состояние подозрительно довольный Тао.
- Текилу! - проинформировала его Анна, - присоединяйтесь!

Через два часа…

- Тут точно была бутылка. Я помню…Искать и не сдаваться! Найти и.... перепрятать! - Джоко рассеянно лазил под столом, - Ой, Пилика, а где ты такие тонкие кривые чулки купила? И вообще у тебя тут что-то странное: раз нога, два нога, раз рука, где-то я ее уже видел… Означенная рука, принадлежащая Рену, отправила африканца в полет через весь зал.
Трей одобрительно захрюкал, попытавшись выпутаться из плаща Лайса, который он одолжил, исполняя по просьбам слушателей русский хит «В траве сидел кузнечик».
Сам Лайс пьяно расспрашивал Йо:
- Йо, говорят ты стал вегетарианцем?
- Да, я перешел на травку, - отвечал окосевший шаман.
- Скажи мне, кто я и я скажу тебе кто ты... – философствовал, сидя на полу Рио, успевший получить отказ от всех местных дам. – Вот ты кто, Тами?
- Я прекрасный пол, ик, ик, ик!
- Воооот! Прекрасный пол – дубовый паркет!
- Но я не паркет, - завозмущалась коккури.
- А эт’ уже не важно. И потом дуб – отличное дерево. Вот я в прошлой жизни точно был дубом…
- Не расстраивайся, Рио, ты и сейчас им остался! – ехидничала Анна, доедая блинчики.
Фауст рассматривал шкурку койота, пришпиленную на стену.
- О мертвом либо хорошо, либо ничего. Он мертв. Хорошо. Отличная собачка была. А от тебя Франки, даже шкурки не осталось, - некромант залился горючими слезами.
- А теперь конкурс! Съешь фирменное блюдо и получи три литра текилы бесплатно!
В компании наметилось оживление. Как самого желудкоустойчивого, на конкурс подрядили Трея.
Перед северянином поставили большой красивый кактус, облитый острым соусом.
- Итак, у вас пять минут! Время пошло!
Трею не хотелось это есть. Но, наткнувшись на взгляд Анны, гипнотизировавший заветные три литра и увидев кулак, который ему втихаря показывала Пилика, со вздохом принялся за «фирменное блюдо»
- Осталось три минуты! - Трей плакал, кололся, но продолжал жрать кактус... Последний кусочек и… Йес! Кактус полностью исчезает в желудке Трея. Счастливая Анна баюкает выигранную текилу. Йо мечтательно пускает слюнки. Джоко с криками вытанцовывает что- то непонятное.
Бутылку пускают по кругу. Еще раз. И еще…

Анна, сфокусировав наконец взгляд, дает команду к отступлению. Шаманы дружно выползают на свежий воздух. Рио послушно лезет за руль. Получив пинок от разухарившегося Морти: «Куда лезешь, пьяная скотина! Пешком пойдем!» пытается идти. Увидев, что остальные такой фигней не маются, а передвигаются, аккуратненько держась за стенки (некоторые ползком), присоединяется к друзьям.

Опять в гостинице.

- Я с незнакомыми мужчинами в лифт не захожу... Я их там жду!
– Тами, да что с тобой! – пыхтя, говорит Трей, пытаясь впихнуть упорную девицу в лифт. - Мы с тобой давно знакомы.
- Близко? Иик?
- Очень! А сейчас познакомимся еще ближе! – просек ситуацию северянин.
- Я не такая! Иик! Только по любви! Иик!
- Такая, не такая…Напилась - веди себя доступно! - последним усилием Трей все же втаскивает Тами с собой в лифт, дожидается закрытия дверей и втихаря жмет «стоп».
- Иик! Мы застряли? Иик! И что нам теперь делать?
- Иик! Вот блин, заразила! Не бойся, у меня с собой сборник «101 игра для застрявших в лифте».

Утром.

Все шаманы валяются на полу в одном номере. Глаза открыть никто не может, поднять голову тоже. Вдруг слышится тихое бормотание: «Весь день не спал. Всю ночь не ел. Понятно дело, устаешь! Хорошо, хоть блинчиков догадался из бара спереть. Ну и что, что из кармана есть некультурно, никто не видят. Все пьяные. Один я, Трей, трезвый! Я даже могу сказать то слово, о котором говорила Пилика. Как оно там? Влей в клювик? Не, не так… Рукавик? Тож не то…»
- Рейкьявик, дубина! – слышит Трей металлический голос сестры. – Подъем!

Вот так и отдыхали…

Каждый умирает в одиночку

Название: Каждый умирает в одиночку (с) Ханс Фаллада
Автор: Saraby
Жанр: не знаю. Наверное, все-таки, romance
Рейтинг: детский)))
Пейринг: хм, я думаю - неожиданный
Саммари: это же мини! Какое тут может быть саммари?
Примечания: само написалось - я тут абсолютно не при чем. Манги начиталась, вот и неожиданно родилась эта зарисовка. С чего вдруг, интересно? А вообще, это довольно странное мини...
Размещение: без моего согласия - нельзя.


Теперь я не могу ничем так послужить своему любимому делу, как своей смертью за него; и в смерти я свершу больше, чем за всю свою жизнь. (Джон Браун)


- Ты завтра умрешь, - спокойно, даже несколько отстраненно произнес Денбат, не глядя на стоящую рядом девушку.

- Да… - так же спокойно ответила Мина и улыбнулась уголками рта, - И Венстар, и Цебин… Железной Деве нужна информация, мы обязаны узнать, что представляет собой медиум Хао. В конце концов, не нам бояться смерти, правда, Джон?

- Я не боюсь смерти, Мина. Своей – не боюсь… - Денбат продолжал смотреть на солнце, медленно скрывающееся за горизонтом. Закат на море – это все-таки чертовски красиво…

Мине не хотелось отвечать – последние слова Джона значили для нее гораздо больше, чем она могла признаться самой себе.

Морской бриз – свежий, ласковый, но все же довольно прохладный, приятно обдувал тело девушки и дразнил своим неповторимым запахом. Мина глубоко вдохнула и пристально посмотрела на Денбата.

- Ты ведь будешь завтра наблюдать за нашим боем, верно?

- «Все, что мы делаем – заслуживает внимание» - не ты ли сама говорила это недавно Лайсергу? Буду, конечно. Мы все будем присутствовать на поединке. Мина… - Денбат, наконец, посмотрел на девушку.

Та чуть качнула головой и, опустив глаза, проговорила:

- Знаешь, я надеюсь умереть первой. Хотя это, конечно, малодушие…

Джона передернуло. Он отвернулся и, вцепившись в борт палубы, сухо бросил:

- Скорее всего, так и будет. Ты из команды самая слабая, - и, помолчав, добавил, - Это не малодушие, Мина. Я бы многое отдал, чтобы не видеть вашего завтрашнего боя...

- Так нужно, Джон, - мягко произнесла девушка и зябко поежилась – бриз внезапно перестал казаться приятным, и она начала замерзать.

Денбату не хотелось обсуждать очевидные вещи. И он, и Мина прекрасно знали, что такое приказ командира – сказывалась прежняя выучка. Но дело было даже не в этой выучке – они понимали, ради чего жертвуют жизнями. Цена за мир во всем мире и не могла быть низкой. Джон слишком много раз видел смерть и давно перестал верить в красивый лозунг: «Человеческая жизнь бесценна». Глупости. Некоторые жизни и гроша ломаного не стоят. Некоторые, правда, подороже будут...
Все трое участников команды «X-III» незаменимы не были. И жизни их были не так уж и дороги – если вспомнить, какова священная цель Икс-Судей. В самый раз, чтобы оплатить первый шаг на пути к этой цели. Бывший спецназовец понимал все не хуже других, вот только Мина… Черт, ну почему именно Мина? Она ведь не воин – в отличие от остальных. Канадская Армия Спасения – лейтенант Мина Монтгомери…

- Подожди здесь, - почти приказал Денбат и скрылся в одной из кают. Через минуту он вернулся с большим теплым пледом в руках, который тут же набросил на замерзшую девушку.

- Лучше?

- Да, спасибо, Джон… - Мина укуталась в тяжелую шерстяную ткань и благодарно посмотрела на Икс-Судью.

Молчание – вязкое, гнетущее, тяжелое – повисло над палубой. Да и что им было обсуждать? И все же, уходить в каюты не было никакого желания.

- Ты не хочешь выспаться перед боем? - хмуро поинтересовался Денбат.

Мина покачала головой.

- Нет, не хочу. Спать… сейчас? Нет… Я и так уже много спала в этой жизни, - тихо произнесла девушка.

Внутри Джона вдруг что-то сломалось.

- Мина… - он обнял ее и зарылся лицом в мягкие, светлые, пахнущие морем волосы, - Лучше бы на бой завтра шли мы с Ларчем и Порфом…

- Ваш черед еще не пришел, - твердо произнесла девушка и повернулась лицом к Денбату, - И я надеюсь, что придет еще не скоро... - внезапно она дотронулась до его виска, - Вечно ты какой-то взъерошенный…

- Эй, красотка, у меня отличная прическа! – попытался пошутить Джон.

Мина улыбнулась и обняла его, положив голову на плечо – видеть эту тоску в его глазах ей отчаянно не хотелось. До рассвета оставалось еще целых десять часов – и она не собиралась их терять. Все-таки, пока еще она жива и может чувствовать – запах соленой воды, прикосновение колючей шерстяной ткани к коже и тепло обнимающих ее мужских рук…

Волны мягко разбивались о корабль Икс-Судей, нарушая вечернюю тишину и покачивая палубу под ногами.

- Пойдем ко мне в каюту? Я кофе хочу, - проговорила, не поднимая глаз, Мина, - Ты ведь сваришь мне кофе, Джон?

Денбат молча кивнул и, продолжая обнимать девушку, медленно увел ее с палубы.

***

- Светает… хочешь, опять поднимемся наверх? Ты ведь любишь море, Мина…

- Люблю, - девушка беззаботно встряхивает головой, - Но я не хочу туда, мне нравится здесь, - непроизнесенное «с тобой» замирает у нее на губах, - Впрочем, скоро уже все проснутся и…

- И этот день окончательно наступит, - заканчивает Денбат за нее.

- Так странно… мой последний рассвет. Почему меня не пугает эта мысль, Джон?

- Потому что она очень занята, пугая меня, - усмехается он и подходит к девушке.

- Мина, мы отомстим за тебя. И за всех остальных тоже, - решительный вид, сурово сжатые губы, а в глазах… болезненная, рвущая сердце нежность.

- Мы не мстители, - она вскидывает голову и смотрит на него, - не забывай об этом… Месть… Кому она нужна? Ее питают злоба и ненависть. Я не хочу, чтобы ты жил этими чувствами, Джон. Помнишь этого мальчика, Лайсерга? В нем есть доброта, которую мы постепенно стали утрачивать, а это неправильно…

Денбат пожимает плечами.

- В спецназе меня не учили быть добрым, Мина. Я этого не умею, - сухо отвечает он и набирает полную пригоршню холодной воды – надо прогнать сонливость.

На палубе слышатся чьи-то тяжелые шаги.

- Нам пора, - спокойно произносит Мина и тянется к белому форменному плащу. А в голове возникает странная мысль: «Что же тяжелее? Уходить или оставаться?» Она никак не может понять…

Джон сдержанно кивает и идет к выходу, лишь на секунду задерживаясь в дверях, чтобы бросить последний взгляд на Мину – он хочет запомнить ее такой – пронизанной светом лучей восходящего солнца…

Мина в последний раз окидывает взглядом свою каюту и ласково прикасается к кофейной чашке. А потом решительно поднимает подбородок и разглаживает невидимые складочки на безупречно белой форме. Она готова. И последние минуты тех десяти часов рассеиваются вместе с лучами взошедшего солнца...

Драбблы

О терпении

О терпении

Nekomate посвящается… *Неко-тян, в качестве приданого)))*

Полумрак заливает небольшую комнату, в ней жарко, душно, но человек за столом этого не замечает. Покрасневшие, сухие глаза – так, что моргать больно – искусанные костяшки пальцев, взлохмаченные светлые волосы – косыми прядями на острых скулах. Мужчина молод, но эта фикция, обман зрения… Никто, глядя на него, не скажет, что ему еще нет и тридцати – слишком «старые» у него глаза, слишком горькая улыбка кривит губы, когда он пытается разобрать выцветшие буквы на пожелтевшей от времени, почти рассыпающейся в руках бумаге. И шепот, срывающийся с искусанных в кровь губ – сбивчивый, полубезумный – смысла его не разобрать.

Мужчина утомлен. Измученный организм нуждается в отдыхе, во сне, но… вместо этого быстрый глоток – раствор морфия – и мозг снова начинает работать, сознание ненадолго проясняется, а записи становятся чуточку яснее. И теперь до утра в могильной тишине комнаты будет слышен легкий скрип ручки – так много еще нужно понять, чтобы приблизиться к своей мечте. Чтобы вернуть его любимую…

А по верхнему этажу бродит неупокоенная душа. Элиза, будто совершая странный ритуал, комнату за комнатой обходит старое здание. Только в одну она никогда не заглядывает – ту, где ее убили.
Она хочет видеть Йохана – своего милого Йохана! – но мужчина внизу не ее муж. И ей делается страшно каждый раз, когда он любовно прикасается к груде костей. Потому что Элиза не хочет думать, что эти кости – ее.
Остается ждать – время на ее стороне. Если Йохану удастся вернуть ее к жизни – она сможет быть с ним счастлива здесь, в мире живых. Если же он проиграет – в мире духов их уже ничего не разлучит… Конечный итог ее устраивает в любом случае…

Элиза улыбается и решает спуститься вниз – ее Йохану легче, когда она рядом. А в чем еще ее предназначение, кроме как делать его счастливым? Единственное, о чем она жалеет – что не может больше чувствовать тепло, которым раньше согревал ее муж. Зато она может за него сражаться и оберегать его – это тоже, оказывается, счастье…

О постоянстве целей

Iname посвящается… *За то, что терпишь мои выходки постоянные*

Он ищет. Иногда ему кажется, что это вообще все, что он умеет – искать. Поиск занимает целую жизнь: сначала он ищет хранителя – чтобы стать таким же, как отец, оправдать доверие, он ищет, чтобы быть достойным. Он находит, и цель достигнута – но нити судьбы вдруг рвутся, и возникает новая цель – и новый поиск. Убийца родителей должен быть наказан, убит, уничтожен… Чтобы он смог почувствовать себя отомщенным, чтобы снова начать жить… Этот поиск становится долгим, бесконечно долгим: он растягивается на много лет, он выматывает и иссушает… но он терпелив. Проходят года, меняются спутники, появляются и исчезают друзья – лишь краешек сознания отмечает происходящие перемены. Он слишком занят достижением цели. Он ищет. Свист разматывающейся нити и ослепительный блеск кулона – то, чему он готов молиться.

Он порой ошибается, но мелькающая вдали цель заставляет все же идти дальше. И неважно, что дорога заросла колючим кустарником – прямой путь зачастую самый сложный. Почти незаметно для самого себя он меняет зеленый плащ на белый, а дружбу - на, в общем-то, чуждые ему идеалы, но продолжает двигаться вперед. Он знает – рано или поздно он достигнет цели.
И он достигает. Правда, он почему-то чувствует себя растерянным. Начинать жить получается плохо – теперь его ждет новый поиск. Вот только на этот раз не поможет ни проверенный годами дух-хранитель, ни верный кулон. Для того, чтобы найти самого себя, мало стать опытным даузером с огромным количеством фуриоку.

Но он справится. Он всегда достигает намеченной цели. Научиться жить, в конечном итоге, не так уж и сложно.

О неожиданных расцветках

- По-моему получилось не совсем то, что ты хотел… - задумчиво проговорила Пилика, рассматривая Хоро.

- Что такое? – встревожился северянин, беспокойно заерзав и выворачивая шею, пытаясь заглянуть в зеркало.

- С другой стороны – и с таким цветом люди живут…

- Пилика! Что ты со мной сделала?

- Ну ты же сам просил покрасить тебя в блондина, - растерянно пробормотала девушка, отрываясь от созерцания головы брата, - кто же знал, что так получится? Знаешь, а красиво вышло… Цвет такой насыщенный…


- Пилика! Но они же зеленые!

- Вот уж не знал, что тебе нравится мой цвет, - промурлыкал Лайсерг, входя в комнату. – Хоро, не следовало так долго скрывать свои чувства… Я тоже когда-то хотел покраситься в голубой… чтобы ты понял, что я… но смелости не хватило, а ты! Ах, Хоро!

Пилика лукаво взглянула на молодых людей и тихонько вышла из комнаты. В конце концов, она свое дело сделала…

О рыцарстве

- Джун, я так больше не могу… - Анна покачала головой и отхлебнула еще саке. – Я живу с идиотом!

- Брось, не все так страшно…

- Страшно. Я недавно ему говорю: «Йо, я устала выглядеть в твоих глазах монстром… Я хочу быть прекрасной дамой… Вот если бы ты стал рыцарем…» - Анна сделала неопределенный жест рукой.

- И что?

- Ничего. Я намекала, что хочу романтики, серенаду и комплименты, а он!

- А он?..

- Одолжил Хаку у твоего брата, спер с помощью Рио и Токагеро доспехи из музея, напялил их, взгромоздился на несчастную лошадь и пригласил братьев Дзен…

- Великий Дух! Чем они все думали?

- А они с Мантой энциклопедию прочитали… Говорят, еще хотели Грааль найти, но не удалось… Лайсерг мол, сплоховал…

Джун сочувственно вздохнула, похлопала Анну по руке и налила еще по чашечке саке.

- Знаешь, вот мой Пайлон тоже…

Об аккуратности

- Госпожа Дева, сегодня первое число… Вы понимает, о чем я?

- Конечно, Марко. Сейчас…

Металлические створки распахиваются, и юная девушка, покрытая струйками подсохшей крови, решительно делает шаг вперед. Сегодняшний день она проведет в молитвах, будет просить своего Бога спасти заблудшие людские души…

Марко тоже с пользой проведет время. Он медленно-медленно протрет каждый сантиметр «железной девы» специальной тряпочкой, смажет все петельки лучшим маслом, проверит каждый крепеж… Когда он примется за внутреннюю часть – ту, что покрыта кровью Жанны – недовольно поморщится. Испачкать такую чудесную вещь! Да как она может…

… и только под вечер, когда каждый шип будет тускло блестеть в лучах заходящего солнца, а сам саркофаг – огромный, величественный, такой бесконечно манящий! – примется торжественно ожидать свою хозяйку, Марко станет по-настоящему счастливым. И можно будет снова терпеливо зачеркивать дни в календаре, ожидая наступления следующего месяца…