Вот так это бывает... Приезжаешь в университет на консультацию за целый час. Подходишь к расписанию, которое почти напротив кафедры... и мимо кафедры проходишь тоже, но не смотришь... или смотришь, но не замечаешь...

Потом идешь чуть дальше и усаживаешься на скамейку, сидишь и читаешь этот час. А, до этого встречаешься с профессором с кафедры, которому должна отдать диплом на рецензию, но он с вечным для него недовольным выражением лица, как от мухи, от тебя отмахивается. Это обижает, он всегда своим видом показывает, что ты для него не больше, чем какое-то насекомое и не до тебя ему. Потому забиваешь и сидишь читаешь. Потом видишь его проходящим обратно, вместе со своим научруком. Она даже не замечает тебя, странно, и лицо у нее какое-то неулыбчивое, так непохоже на нее. А я боюсь заходить на кафедру уже, оттолкнутая таким холодным приемом. Но с ним ведь она, а с ней ничего нестрашно. Но сейчас, вот дочитаю до конца главы и подойду.

Вот так это бывает... Идешь себе со спокойным, вполне даже позитивным настроением, немного нервничая, на кафедру. Впереди две девчонки, подворачивают туда же. Хорошо - не все внимание будет обращено на тебя. Но они не открывают дверь, подошли к той стороне двери, что не открывается и где вывешен список участников Тандема.

И вот тогда наконец утыкаешься лицом в листок, вывешенный на двери. Оттуда смотрит знакомое лицо - наша преподавательница по русской литературе. Только моложе, симпатичнее. Пробегаешь глазами текст. И еще не понимаешь. 30 апреля... в погребальном зале.. там-то там-то... прощание... И еще не понимаешь. Это странное ощущение - неверия. Мысли ведь в голове гораздо быстрее мелькают, неуловимо, ищут какие-то связи.. Вначале что-то - что-то с ней связано, с кем-то прощаются. Она там причем-то. И не верится - ПРИ ЧЕМ. Но этот черный жирный шрифт уже разъедает все предыдущие мысли, словно падая на них черной кляксой и все под собой скрывая.

Вот так это бывает... Потом стоишь и читаешь внимательно-внимательно, каждое слово, каждую букву, пытаясь вычитать какой-то подтекст, какое-то заверение, что случилось. Ведь нет ни одного слова вроде смерть, умерла, скончалась... ничего. Только слово - прощание и слова погребальный зал. Это все что остается в мозгу. Вот так и стоишь, несколько минут, смотришь и не веришь. Ведь ей лет 50 было. Она была самая живая вечно, всегда счастливая, всегда веселая, непостижимый человек, который находил радость во всем - в холоде, в нерадивых ничего не знающих студентах, в пасмурном дне... во всем. Я не очень ее любила как преподавателя. Слишком лекции у нее были сумбурные - под стать ей. Записать ничего нельзя было. Хотя она была действительно очень умной и начитанной, этого никто не отнимает, просто лекции вести - наверное, это не ее. Она и не только у нас преподавала, в Америку ездила преподавать тоже..

А раз прощание 30го, так значит она вот только-только... 28, сегодня... а я стою и читаю - всего-то 13 ч. Несколько часов назад еще только... Что же случилось? Как такое могло быть? Ведь вот недавно ее видели, без единого признака... Хотя во вторник на аттестации ее не было..  говорят, с сердцем что-то. От тяжелой скоротечной болезни умерла.

Она должна была у нас быть в комиссии на ГОСе по литре.

Так странно вглядываться в этот листочек, когда рядом щебечут ничего не знающие или равнодушные девчонки о тандеме. На кафедру заходить теперь еще тяжелее. Зашла, отдала диплом, что-то сказала Татьяне Дамировне, но она словно не слышит, ответила невпопад, и пыталась улыбнуться.

А консультацию отменили. Дело не в этом, а в том что преподша забыла о ней. Мда.

Меня, как студентку, наверное, меньше всего должно это трогать. Она у нас вела всего семестра три, наверное. И я ее, как сказала уже, не очень любила. Но тем не менее чуть позже я стояла на Минина, а у самой тряслись руки. И все как-то.. это какой-то шок. Просто не верится - как так.

Еще чуть позже мне пришло в голову, что кажется, этот университет сделал все, чтобы не дать нам выпуститься спокойно. Недавно я тут писала, какое глухое раздражение у меня вызывают там все и всё, что хочется не возвращаться. Но вся эта несправедливость - что ж.. И все думалось - хуже уж некуда. А тут как-то.. Нет, это глупо конечно, винить неодушевленный универ... И уж тем более в смерти он не при чем, но все-таки... спокойно нам не выпуститься.

А ТД сказала, что на кафедре как-то спокойно достаточно приняли. Ну мол стали всякие там организационные моменты обсуждать - нужно это сделать, то... Мне кажется, нам было и то больше не наплевать, чем им.

В общем, мне очень хотелось написать, что она такая была - Живолупова Наталья Васильевна, преподаватель русской литературы, известный достоевсковед.