пустая скребущаяся шуршащая квартира и никаких хороших идей. эй. буду в пятьдесятый раз соскребать двухгодичные чернильные надписи с бумаги лезвием от дедушкиной бритвы, потому что нужна бумага и потому что нет этой белой замазывающей гадости.

а ещё буду мусолить разные штуки в голове.

например, про старый магнитофон, на крышке которого я врезала имя своей первой влюбленности, и что *он был самым лучшим*. теперь вся помойка узнает о моём секрете, а магнитофон был неплохой. однажды вечером много лет назад я случайно обнаружила, что в нём есть радио. и после вечерами я переводила рукой рычажок с одной волны на другую, вживаясь в новый музыкальный мир. потом мне рассказали, что если в магнитофоне есть радио, а ещё к тому же есть кассетник, то песни можно записать. и в окрылении от этого открытия мной были потрачены все кассеты английского языка. кассетник прятал первые сигареты и скомканные школьные двойки. скучать буду.

можно и про "соколёнок", пионерские корпуса и шатание без причисленности к отрядам в сарафане в цветочек. там были вовка и серёжа, и мама серёжи, и игры в шпионов, и заброшенное шоссе с тупиком, и костры по вечерам, и земляника в ладошке. а, ещё аля была, ей было 45 лет и она нанизывала землянику на нитку, чтобы у меня были вкусные бусы. и ещё у нее была овчарка - первая в череде овчарок, прошедших через мою жизнь.

штуки разные. глупые. мне грустно.