ласку лица моего, раненного в улыбку,
укладываю в коробку.
фарфоровый слепок смеха - холодный, хрупкий,
кроткий;
руки снимаю, отстегиваю от плеч, за
ними - грудную клетку,
крошечные подмышки пищат - отплачься,
разбирают кладку,
украдкой
распускают ноги - коленки, пятки,
пяльца, пальцы,
и душе начинает сниться,
начинает немного спаться,
и душа начинает длиться,
разрастаться,
словно не было ничего, словно не с кем ей расставаться,
словно нынче уже ничему не случиться,
будто не прилаживали ее крошечные подмышки
изнутри к костяшкам,
не подвешивали к ключицам,
не вминали в живот, не выгибали груди;
словно ее и не было и не будет
ни в памяти у тебя, ни в окрестной природе,
в красавице и уроде;
вот же, лежит в коробке
и дышит хрупко,
улыбко,
кротко.

-с-

юлия идлис