ожидания такой степени вязкости можно заваривать в чашку и отжимать по краям, выпивая по глотку до сведения скул

когда в пустой холодной утренней комнате с чёткими бурыми тканевыми рисунками на обивке ветхой мебели, с полупрозрачными вышитыми шторами, словно бы пропускающими и излучающими холод, мы перетекаем из угла в угол, слушая серую сырость, когда читаем вслух старые книги хэмингуэя, ильфа-петрова и даже "родную речь" за первый класс, когда я повисаю вниз головой на скрипящих спинках дивана и кресел, съежившись в колючей шерсти, когда засыпаем нервными промежутками, я вскидываюсь на шаги в коридоре и выхожу покурить в полупитерский дождь, пока в пустой комнате мы слушаем a-ha, я ем шоколад и воображаю, что плыву по быстрой и холодной реке

когда за знакомые многочасовые дороги, начав с вивальди под хэдээровским свинцовым небом и под конец подпрыгивая на трассе под фоллоутбой, мне начинает казаться, что у меня немеют пальцы

когда ночью мне хочется бить пяткой дверной косяк, а мы смотрим старые фильмы, зарывшись в грязные шерстяные одеяла и куртки, жуя яблоки, оставленные на утро для м., а потом засыпаем на брошенном на пол пружинистом матрасе и мне снится, что м. рисует портреты моих учителей. когда ночью я спрашиваю сестру, надо ведь бороться? она говорит - да. и мы - да.