изо всех сил не хочется, чтобы заканчивался этот август.

мама возвращается из вильнюса с загорелыми плечами и вечерними чаепитными историями о том, как в дороге её плацкартный сосед - страшного вида огромный, хотя и вежливый, мужчина, который "ничего не ел и всё время косил лиловым глазом" - кладёт свои вещи рядом с маминой подушкой, мама засыпает на его пакете, а на таможне при чёсе обнаруживается, что в пакете спрятаны два острых кривых ножа и большая бутыль с анашой.

у тех, кем мы аккуратно и тайком восхищаемся, родинки на руке образуют большую медведицу, мы пьем как в последние дни перед армагеддоном, находим в планетарии маленький метеоритный камешек ХОНДРИТ в пугающем стеклянном стенде, долго смеёмся и называем его своим излюбленным депрессивным талисманом, в миллионный раз упиваемся старыми шутками и свергаем, кажется, все препятствия. среди уже никуда не помещающихся книг, сложенных стопкой в углу, я теряю из виду красенький двухтомник о высоцком с заложенными в него скопленными на новый фотоаппарат, утро напролёт кричу во всю комнату смакующей первую сигарету маме "Где Володя?!", а потом мы едим крыжовник из ведра. осени очень страшно и, кажется, спастись можно только начав вязать огромный рыжий шарф, допив балийский кофе, чуть успокоив внутренний драйв и не переставая сильно скучать по.

***

жаль неподвластных мне маленьких каррикатурных картиночек вроде "я болею и еда приходит ко мне сама", "я похищаю м. на другую планету" или "я пририсовываю к часам новые цифры"