в красную полусухую патер ностер, с нелепым прозвищем [шляпник] и дырами в области лёгких я вешаю на стену новый бумажный со старым керосиновым фонарём и надписью [пустыня не безмолвна] на песочном фоне, соскребаю с груди навязчивое  желание хоть за что-нибудь себя пожалеть и отсутствие видимых на это причин, читаю сонники и гороскопы на-вдруг-чего, давлюсь недосдачей рифм, простудным хрипом, ровняю мимику, верчу блестящий новенький диск с песнями про лампасы и блюзовый дождь, спонтанно записанный тебе - всё ещё у меня - прости господи, задолго до солёного моря, убираю на пыльный верх непригодившийся термос для несостоявшегося чаепития  и как в том фильме пишу на тонкой сигарете имя, загадываю и выкуриваю, чтобы сбылось. меня снимают столько, что, кажется, скоро затошнит от собственного лица с осенне-обведёнными скулами и вечными тёмными глазными кругами.пожалуста, поговори со мной. дада, ты.