ты спрашиваешь, из чего я теперь состою, и как быть. а чёрт его знает, только там домики пряничные как с полок в магазине, по которым хочется провести ногтём - таким приятным кажется материал, а поверху будто развели небесную гуашь и намазали, чтобы к утру подсохло. ты спрашиваешь, кем я там - так я была тамар. (помнишь? девочка-поёт-на-улице с обритым затылком. да что уж, всё равно никто эту книгу не читал). под барабаны и звон браслетов, через прозрачные ткани с золотыми нитками, возле пёстрых палаток, среди бродячих лошадей собираем мы первую в жизни случайную уличную публику своими танцующими расписанными рыжими узорами руками - улучшают влияние планет, сказали. так держится, разве что, до белых сахарных камней, до горькой щекочущей полыни и вечно приглушённого цвета кожи, до перьев чаек и блинчиков на глади воды. так там уже и неважно будет, что стёрлось, держится до дельфинов, до ночной автотрассы и какого-же-яркого звёздного. ты спрашиваешь о дороге, так говорят, что когда пришёл - почувствуешь. ты увидишь: там все купаются. раздевайся и купайся сам. ты спрашиваешь, откуда у меня морщинки - так это в соломенной шляпе прорехи, и когда арбуз тащишь - смеёшься очень, или когда инжир воруешь. а что на кончиках пальцев, спрашиваешь, так это шелковица, говорю. что, спрашиваешь, и кошек не боюсь больше? куда там, говорю. дочь у меня самбука, сын у меня абсент, и как там: ничего не помню, не понимаю, о чём ты спрашиваешь. 

пристрели меня, брат, пристрели, ты же дружишь с ружьём,
потому что отсюда никто не уходит вдвоём,
ни линя, ни язя. в одиночку уходят, скользя.
и подолгу молчат. потому что об этом нельзя.
(с) аля ку