и ты, вероятно, спросишь: какого лешего? 
а я отвечу пафосно: было нужно.
ну, в общем, кажется, звали его иешуа,
мы пили красное поздней ночью из чайных кружек.

и он как-то очень свежо рассуждал о политике
и всё твердил: мол, нужна любовь и не надо власти.
и вдруг сказал: "ты уж не сочти меня нытиком,
но я устал, понимаешь, устал ужасно.

стигматы ноют от любых перемен погоды,
и эти ветки терновые к чёрту изгрызли лоб.
или вот знаешь, летом полезешь в воду -
и по привычке опять по воде - шлёп-шлёп...

ну что такое. ей-богу. разнылся сдуру.
что ж я несу какою-то ерунду?!
... я просто... не понимаю, за что я умер?
за то, чтобы яйца красили раз в году?

о чём я там, на горе, битый день долдонил?
а, что там, без толку, голос вот только сорвал.
я, знаешь ли, чёртов сеятель - вышел в поле,
да не заметил сослепу - там асфальт.

и видишь ведь, ничего не спас, не исправил,
а просто так, как дурак, повисел на кресте.
какой, скажи, сумасшедший мне врач поставил
неизлечимо-смертельный диагноз - любить людей?"

он сел, обхватив по-детски руками колени,
и я его гладила по спутанным волосам.
мой сероглазый мальчик, ни первый ты, ни последний,
кто так вот, на тернии грудью, вдруг понял сам,

что не спросил, на крест взбираясь, а надо ли?
(у сероглазых мальчиков, видимо, это в крови).
... а город спит, обернувшись ночной прохладою,
и ты один - по колено в своей любви.