ты уезжаешь. ты уезжаешь к красным черепичным крышам, к старым дорогам, вымощенным брусчаткой, и мне радостно, что ты будешь по ним ходить. а там есть чёрный хлеб? бывает, знаешь, что у людей нет чёрного хлеба, только серый. ну, фонари там точно есть, я помню. фонари, дожди и мох! зёлёный мох на каменном всём. и тумана прилично. вобщем, хорошо там, да.

я хожу протестно в тёплых вещах в теплынь. резкий запах старых духов - спиртовой, неприятно-алкогольный.

это просто итоги. мы много вместе успели. мы слушали машу бадда бу. мы выпили столько чая из стольких кружек. мы спали на полу. мы прошли столько дорог в этом городе! у нас есть понтик-пилатики, мы завтракали самой вредной на свете едой, мы смотрели про фродо в дождливую тельняжечью ночь.. я пряталась на твоём балконе, мы читали друг другу вслух, мы курили сигареты под песни о сигаретах, мы ели суп из хлебной буханки! 

зато теперь у нас будут письма.

я знаю, где достать красных конвертов. много, на много писем.

у тебя чертовски длинные волосы. совсем наоборот, потому что когда мы сидели в Огах, у тебя был смешной крошечный хвостик, а у меня кудравились по лопатки. ты не смеялась над моими валенками-лампочками. а сказка про капитана!

я смогла полюбить зиму, мы загадали бумажки на ветке дерева желаний. у нас в ушах были аскорбинки. мы были бегущими_в_этом_городе_целый_день!

кто-то из нас должен был стать фредриксоном. на самом деле им была ты (тсс)