В Москву пришло преддверие зимы, может, вы и знаете :)
А я хожу с недолеченным насморком и потому постоянно закрываю пазухи и нос рукой-варюжкой.
И поэтому вынашиваю в себе план вязки совершенно новой модели шарфа ))
Мысли так и роятся у меня в голове, от холода наверное.

и вот сегодня, стоя на остановке на пути домой, ожидая автобуса, в "прибрежной" толпе заметила старушку.
Бабушка такая ухоженная, вполне оптимистичная. В мохнатой биреточке, очень ей идущей, совсем чуть-чуть заломленной набок, так почти-залихватски. В мохнатом пальто.
Бабушек там стояло несколько, у них видимо была какая-то бабушковая сходка. Что ж, это дело сугубо хорошее!
И вот они все ждали автобуса. Но остальные бабушки стояли и смотрели - туда же, куда и я, в сторону дороги.
И только вот она одна из них часто оборачивалась на подружек, и они что-то живо обсуждали (как часто бывает у подружек).

Бабушка та была такой, знаете, - типовой. В моей внутренней классификации есть не так уж много типов бабушек, да и не удивительно: к старости люди становятся все больше друг на друга похожи.
Примерно за 80 лет или даже уже на пути к 90, но достаточно живая, с добрыми глазами, морщинистая, но не худая, и не полная. Маленького роста.

...И так она мне напомнила мою бабулю. С маминой стороны. Бабушка, которая фактически нас сестрой воспитывала, т.к. жила постоянно с нами. И так вдруг повеяло... добром, тишиной и нежностью из самого зимнего неба.
Моя вторая бабушка, папина мама - она была какая-то более... сухая (внешне), скорее худощава. Она конечно тоже была несомненно доброй. Ощущения от них обоих у меня остались достаточно схожие: мягкие, улыбчивые, светлые такие ощущения; просто внешне они были не очень похожи.

А вот эта бабушка - как кнопочка на машине времени, перенесла меня к моей бабуле. Я неизменно помню ее улыбку и хлопоты. И редкие осуждения - моей нерадивой и ретивой ранней юности. Наверное, правды ради, надо сказать, что осуждений было немало, но я их не очень запомнила.
Я болше помню ее такой, какой она мне иногда снится. Она почти ничего не говорит в этих снах, но я неизменно - без всяких слов - могу почувствовать ее отношение ко мне или к тому что я делаю. И отношение это слишком часто бывает Одобрением и Поддержкой. Как эдакий теплый тыл, который никуда не денется.

Не знаю, так ли уж достойно ее ободрения многое из того, что я делаю.
Но с годами, постепенно, я понимаю, что все больше делаю именно того, что делала она. Что слишком много помню из того, что она готовила, и как она говорила, и даже "ругаюсь" на ее лад.
Надеюсь только, что ее ошибок (о которых я знаю) мне удастся избежать. Хотя кончено своих - вряд ли.

И дополнительной улыбки всегда стоило мне ее мягкое теплое имя - бабушка Граня.
А полностью ее звали Агриппина.