Я оставляю себе записки шпаргалки на своих же руках что бы не было так больно мучительно снова. В моей душе уже есть один труп, сегодня с ужасом осознала, что он уже больше года там разлагается, еще один я не вынесу, еще раз проходить через трест своего внутреннего стержня которое, обрастая уродливыми балками - подпорками чтоб не рухнуть от глубины трещин медленно но упорно на время превращается во внутреннее гетто, и лишь потом политое тоннами слез покрывается сначала мхом, а потом жасмином, подобно старым храмам, похороненных культур.

Я не люблю его. Люблю его улыбку, но не его, но все равно мне обидно.
Я зря его поцеловала.