…И я пишу, что я люблю тебя,
Что молодость дурацкая моя,
Что вообще вся жизнь дурацкая моя, –
Всё это – ничего ещё не значит.
Ты всё поправишь, карте вопреки:
И я, конечно, тоже буду мальчик
В глухом саду, где вишни, кулаки,
Где плачут; и дают друг другу сдачи.

…И я прошу: отдай же мне меня.
Мне – всю меня, наполненную кровью,
Весной, герленами, ветрянкой, корью,
Цивилизацией, привычками и страстью –
И я возьму себя как женщину, как счастье.

А что потом я сделаю с собой –
Про это догадается любой.

В хай-тек, в мой нелюбезный век
Тебя прошу, как просит человек,
Отдай меня, отдай, но не оставь –
Всё остальное сделаю сама:
Я буду жить как гастерарбайтер, без прав,
Я буду строить новые дома.
И продавать хурму и пахлаву,
И возносить тебе и всем хвалу.
Всё забывать и вспоминать опять,
Когда меня, одну из всех, он спросит:
«Так, а который именно Иосиф?»
Когда со мной захочет поиграть.

На нёбе привкус яблочный, железный
И аргумент мой желчный, бесполезный.
И обложили уж со всех сторон
Но я сама себе сухой закон.

В глухом саду, где правда и неправда.
Два выродка, два ирода, два брата
Сидят, обняв колени. Сад затих.
Глядят во тьму, и тьма глядит на них.

(с) Наиля Ямакова


[694x694]