Они живут втроем в однокомнатной квартире. Первая, вторая, а еще – пушистая кошка Маня. И им в принципе никто не нужен. Они две половинки одного целого. Двое таких разных и отлично взаимодополняющих существ. А Маня – это чтобы нам не было холодно зимой.

Днем из квартиры выходит одна. Мир видит ее серой, невзрачной девушкой лет эдак двадцати пяти, которая каждое утро буднего дня совершает один и тот же маршрут. Выходит из парадного, идет к метро, садиться в вагон и читает книгу. Проезжает пять остановок, выходит, заходит в высотку, здоровается с охранником, сдает в гардероб плащ или дубленку (в зависимости от времени года), поднимается на 12 этаж. Сидит там, печатает разнообразные статьи, периодически выходит покурить. Обед она пропускает. Предпочитает поработать, чтобы потом уйти пораньше домой. Эта девушка – роста скорее высокого чем низкого, носит обувь на удобном, устойчивом каблуке и невзрачные костюмы-тройки с черными рубашками. Она каждый день одинаково подкрашивает ресницы и губы, оставаясь преданной одному и тому же оттенку уже почти три года. У нее нет мужчины. У нее вообще никого кроме… и кошки Мани нет. Она заканчивает работу ровно к половине шестого и отправляется домой. Иногда на метро, а иногда на маршрутке. И всегда читает фантастику.

Приходит домой, кормит кошку, ужинает. Садиться перед телевизором или компьютером.
И часто начинает плакать.
Но ночь и вечер – это уже не ее время.
Ночью из квартиры часто выходит совершенно другая женщина. Волосы ее, такие бледные и блеклые днем, ночью обретают яркий светлый оттенок. Глаза – днем блеклые и опущенные – становятся яркими и блестящими. Она надевает джинсы, черную майку и ботинки на высоком тонком каблуке, и становиться понятно – она не такая невзрачная, как кажется днем. Накидывает плащ и уходит в ночь. Через балкон. Молча. Каждую ночь, перед тем как идти к Ожерельям, она обязательно посещает один дом. Там в 11 часов еще обязательно горит свет и на подоконнике болтает ногами молодой мужчина, с чуточку длинноватым лицом и длинными, собранными в хвост каштановыми волосами. Она посмотрит на него, увидит его грусть и летит дальше.
А мужчина нервно затягивается сигаретой, дрожащей в тонких пальцах. Наутро первая будет рыдать, ему ведь нельзя, у него и так больные легкие.
Но ночью… Ночью не время отвлекаться. Ночью надо сторожить рубеж.
Ожерелье сегодня вспыхивает ярче чем обычно. Вторая хмуриться. Это плохой знак. Значит, что-то прорывается к барьеру. Что-то злое, что-то жуткое, что-то жаждущее. Но ей совершенно нечего терять, не так ли? Поэтому, зачем бояться? Надо делать свою работу.
Жемчужные бусины горят все сильнее и чаще. Она сидит на краю пропасти, над которой возноситься в своей первозданной красе Ожерелье. Порой вторая ненавидела первую за эту обязанность. Но все же… Это лучше чем погибнуть страшной смертью. О том, кто будет сторожить границу после ее смерти, вторая старалась не думать. Детей у нее быть не могло. Потеряла она свое право на детей вместе с целостной жизнью. Потеряла свое право на любовь. Право на то, чтобы ее помнили. Все в общем. Одна радость – ее любимый так и не забыл. Только воспоминания с каждым днем все тускнеют. И скоро он не будет сидеть на окне в одиночестве.
Огни стали полыхать тревожней. Что же это такое? Они никогда так ярко не вспыхивали. Неужели? Вторая приготовилась к обороне. Приняла боевую стойку. В правой руке полыхал сгусток из тьмы, левая крепко держала меч, чей клинок, казалось, был выкован из солнечного света.
Жемчужины задрожали, но выдержали. Выдержат и еще пару ударов. Вторая надеялась, что когда она отобьет первую атаку, будет немного времени и бусины зарастут. А то со многими одновременно она не управиться. А если…. Если защита не зарастет, то все будет очень плохо.
Защита трещала по швам. Первый враг показал из-за ограждения огромные когти и клыки. Она приступила.
Первый рухнул как подкошенный. Второй тоже. Но когда счет пошел на второй десяток, небо над пропастью побагровело, взорвалось искрами и упало на вторую. Ее подбросило, скрутило, сжало и она увидела свое блеклое отражение, лишь спустя секунду осознав, что это не отражение, а первая… Их швырнуло друг навстречу другу, резко стиснуло, объединило и оставило уже одним целым.
Раздался громовой голос:
- Мир открыт! – но Целое уже этого не слышало.

***
Я проснулась в холодном поту и в первую очередь тщательно ощупала себя. Вроде все было на месте. Муж протер сонные глаза и с удивлением воззрился на меня.
- Милая, все в порядке? – небо за окном подмигнуло огромными жемчужинами.
- Наверное. Сон страшный приснился. Как будто… а впрочем неважно. Страшно просто.
- Не бойся, родная, я рядом. Я с тобой. – он обнял меня, нежно провел рукой по волосам и я начала опять проваливаться в сон.
Все было хорошо.
Только небо утром от чего-то было нежно-зеленого цвета.