Пальцы порхали по клавишам. Привычно извлекали звуки сонаты.  Ненавижу фортепиано. Как же я ненавижу фортепиано. Для меня оно символ конфетной жизни и иллюзий. Ненавижу этот инструмент. Пальцы продолжают скользить по белым и черным клавишам безумно дорогого рояля. Вокруг – никого. Только убранство роскошного поместья, которое, как и рояль, как и жизнь, как и желания не подчинялись и не принадлежали мне. Я ненавижу фортепиано. Я всегда любила струнные – арфу, лютню, гитару. И играла лучше на них. Но, пардон, жене аристократа не положено играть на гитаре или лютне. Только фортепиано. Которое я ненавижу. Вот.

Но он злиться, если я не играю или играю плохо. И не хочет, чтобы жена играла на струнных.

Руки устали, я устала, мой мир опустел. И ничто уже не держит.

Иногда мне кажется, что я схожу с ума – я стала часто слышать голоса, шепотки в предрассветной дымке, голоса вторили моей игре на фортепиано, баловались со свечами и не давали засыпать по ночам. Не помогал даже он. Хотя его они боялись. Просто в его присутствии старались вести себя не столь демонстративно. Иногда мне даже обидно было, что он редко приезжает сюда – возможно, было бы не так страшно.

Играй, сестра! – тихий шелест.

Я играю. Вкладывая все, что помню и все что знаю о мире. По тихоньку скатываюсь от проторенных нотных тропинок в сторону шальной импровизации. Я ненавижу фортепиано.

… Золотая трава украшена каплями алой крови – «Дыши, ведьма!»…

… Рваные ритмы, неправильные рифмы песен, похожие на северные ветра – такие же холодные и кусачие – «Кто ты, ведьма?»…

… Рыжие языки пламени поднимающиеся в выское черное небо – «Помоги, ведьма…»…

… Где мой сын, князь?…

… У ведьм не может быть сыновей… Мальчик стоящий у трона. Потом – молодой мужчина вонзающий тебе в сердце мечь. А ты хрипло смеешься, крича – «Твоя мать - ведьма, сын!»

… Умри ведьма…

… Расцарапываешь руки, разбиваешь их об стену – они теперь бесполезны – огонь волшебства навеки ушел из крови, ты исчерпала себя, ведьма…

…Пальцы заживают, медленно но верно. Ты играешь круглосуточно на лютне и арфе пытаясь придать им прошлую гибкость и изящество. Пусть будут хотя бы они, если нет силы. Сила – она приходящая. И ты снова веришь, что когда-то почуешь запах магии….

… Розы. Слишком много роз. Черных, редких, так подходящих под твой цвет волос и глаз, ведьма. Пардон, точнее – леди. Он кружит тебя в танце по багровой листве, целует, шепчет всякие глупости и на время ты веришь, что это выход. Пусть и нет любви. Сначала все хорошо. Потом – гитара сломана, лютня спрятана, а ты усаженная за пианино и покинута в далеком замке на севере.

… Голоса, они приходят все чаще. Умершие и не умершие. Ты приходишь на могилу к своей дочери – она не прожила и года, твой маленький ангел с лазурными глазами. Ты плачешь, тебе больно, в ее смерти он конечно обвиняет тебя. Ты не могла ее спасти – у тебя ведь больше нет силы, ты простая смертная женщина. Ты потеряла еще одно дитя. Ты выливаешь боль в игре на ненавистном инструменте. Он уехал. Больно-больно-больно и пусто. Слишком много потерь. «Прощай, ведьма…». Никого не осталось. Ты одна.

Я поднялась из-за рояля и пошла в сад. Ночь на дворе, но лунная – все ясно видно. Только холодно немного. Плечи укутаны черной шалью. Срезаю одну из алых роз – я их высадила, когда дочь родилась, и иду в сторону фамильного кладбища.

Ложу цветок на ее могильную плиту. « Спи спокойно, доченька…»

И вдруг происходит это. Голоса становятся громче. Кто-то подхватывает меня и начинает кружить в осеннем ветре. Терпкий поцелуй – поцелуй силы. Она снова вспомнила о своей дочери. Я хохочу, глядя в небо. Вокруг меня вихри и звуки, новое рождение, новая жизнь. Я жива! «Здравствуй, ведьма». Я живу! Воздух врывается в легкие, так сладко, так горько и вечно. Я жива!

…И что, что он никогда не поймет прелести потоков и Астрала?...