[600x600]
Настроение сейчас - в темной заводи колодца

Звенящие потоки силы обтекали, охлаждали и защищали. Теплые… Она впервые в жизни чувствовала в себе такую силу. Потоками, полетами. Ветром, небом, всем. Одно большое глобальное осязание. Болью и кровью. Огнем и водой. Всем. Сложно? Наверное, легко. Непривычно, разве что. Сила не может быть чей-то. Она свободна. Надо просто пропустить ее через себя.
Она не могла точно определить момент, когда это началось. Просто почувствовала, что у моего взгляда есть сила. Что кто-то в нем можеть утонуть. Они в нем тонули. Они боялись. Они страшились, но неумолимо тянулись к бездне зрачков. Я не знаю, когда это началось. Я не знаю, что это. Но ей было страшно. Тогда она впервые осознала, что должна быть одна. Потому что не хотелось, чтобы люди были рядом, только из-за того, что не могли противостоять магнетической силе. Из глубин. Страшный дар для владельца. Тогда Рада не думала, что все может обернуться таким образом. Сначала это было игрой. Интересной и ни к чем не обязывающей. Просто почитать тексты про астральные потоки, просто отработать в уме пару задачек. Тем более, что перевести все на визуальный уровень, окрасить реальность все равно не получалось. Игра. Детская ига в мячик. Ведь без окрашивания это находится за гранью.Она и сейчас не могла перевести силу в визуальный уровень. Могла только поиграть. Чуть-чуть.
То что сейчас происходило с миром, наполняло воздух опасностью, мешало авантюрным, тонким, сенсорным, интуитивным натурам жить – независимо, читали ли они оккультную философию Агриппы, читали ли Папюса, Леви и других мэтров или просто тонко чувствовали суть изменений в пространстве. Рада привыкла не бежать от опасности. ПО причине – а есть ли смысл, если все равно настигнет.
С течением времени ей становилось все более грустно и скучно с окружавшими ее людьми. Они не давали тепла. Они тонули в цепком желтом взгляде, а затем исчезали. В основном, это конечно касалось мужчин. Она так себе и не нашла никого, хотя могла ба заполучить любого.
Была еще одна категория – они появлялись неожиданно и срывали еще один замок. Могли взять номер телефона, но никогда не звонили. Просто исчезали, сорвав еще одну застежку с тайника.
Когда все началось? На этот вопрос она не смогла бы ответить. Иногда ей казалось, что можно четко определить время, когда изменения стали необратимыми, но чаще всего Рада думала, что все началось еще до ее рождения. Не чисто было дело с происхождением, хотя точно никто и не мог сказать, что именно. Слишком мало документов пережили чистку, слишком страшно было потом срывать завесы с тайн происхождения, слишком более адекватным и необходимым было просто забыть и не верить. Да и Рада не знала наверняка.
Частенько оглядываясь назад в попытках понять, что происходило в ее жизни, Рада все равно осознавала, что для любого постороннего, да и близкого человека она оставалась всего лишьл 18-летней девченкой, с глупыми, еще «детскими» проблемами, незаконченной учебой и набором психологических свойств любого среднестатического человека. И это осознание резко пересекалось и конфликтировало с одновременной невозможностью не признать странный шлейф, окутывающий девушку со всех сторон. Хотя она от него всячески отгораживалась, повторяя про себя, что она такая же, что она такое же серое нечто, как и все остальные, и более того, веря в это.
Незнакомые и одновременно знакомые города в свете луны и в теплых летних сумерках фиолетово-розового оттенка, здания, люди – свои и чужие, пришлые, милые и отвратительные, мысли, засавывающие и пустые и конечно же легкий, ускользающий образ его, с роскошными длинным волосами и детской улыбкой. Дороги, пути, паутина, слишком много паутины и старинного оружие. Когда Рада очнулась, на часах было всего лишь пять утра. Слишком много странных снов в последнее время, подумала она. Пошла на кухню, попила воды, неспешно перекурила, глядя на бесшумную, пустую и холодную улицу. Декабрь на дворе. Всего лишь декабрь. Снег растаял, лужи. Гаденько так. Рада поколебалась и лягла спать дальше. Сессия благополучно сдана, и чего казалось бы было вскакивать в такую рань. Укрылась одеялом. Прижалась щекой к прохладной поверхности подушки. Скоро ткань подушки нагрелась, под одеялом было неимоверно жарко, комната, казалось, хотела задушить, ввобрать в себя хрупкое человечкееское тело. На полу у пис ьменного стола с компьютером мигал кнопками и огоньками модем. Колонки были не выключены с вечера и тихонечко шипели. В соседней комнате сопела соседка Галя. На кухне мерно разбиваяс о раковину сбегали из водопроводного крана маленькие капельки воды. Гудел холодильник. Квартирка в спальном районе столицы, которую снимали приезжие студенточки престижнейшего университета страны, жила своей жизнью без малейшего Радкиного участия.
прп