[299x699]
Настроение сейчас - snow

Сонное и пустое. Вечное безветрие тишины и пустоты. А на этой поляне когда-то росли ромашки и незабудки. А теперь безветрие. Безмолвие укрытой пеплом земли.
Ручка замерла в сантиметре от поверхности бумаги. Ты не пишешь мне писем. А я как-то пишу их в бесконечность и безнадежность пустых времен и пространств. Давно, уже очень давно отправляю письма мертвому адресату. Или живому, который уже навсегда отошел в небытие человеческих эмоций. Мертвые слова для мертвого человека. Что может быть проще. Мертвые страницы для мертвых книг. И в этом нет ничего сложного. Ничего простого и ничего страшного. А знаете и вы, сколько таких мертвых адресатов и сколько людей пишут письма по таким вот мертвым адресам? Это абсолютно не является символом оригинальности или значимости. Это просто очередной символ обыкновенности и вечного безмолвия. Письма_письма_письма, которые надо сжечь. Которые надо убрать из памяти, стереть вместе с тем, что было. А ведь прошлое так любит вырезать картинки на наших спинах, вырезать до крови, играясь с нами невозможностью это изменить. Любишь_не_любишь. Разница всего лишь в тоненьком лезвии над вечностью. Мертвые письма. Мертвому адресату.
Огонь. Огонь на фоне белого снега. Это так… Красиво? Завораживающе? Нет, просто немного странно и не более того – просто соединение вечного льда и вечного холода, такой себе природный антагонизм двух начал. Вроде настолько разные, а ведь обжечь можно и огнем и холодом. Пусть это будут называть разными словами, но суть от этого не измениться. Воздух пропитан гарью – горит промерзшее помещение заполненное бумагой. Вспыхивает и растворяется в темноте.
Я смотрю на свою руку – на ладони тонкий порез, из которого медленно вытекает кровь. Слизываю осторожно – соленая. Живая, наверное. Ей тоже хочется жить. Только она об этом не знает. И мне хочется жить. Только жить невозможно без смысла, поэтому все-таки большинство существует, а не живет.
Письма сгорают в огне и тишине. Сгорают, оседают хлопьями пепла, сжимаясь, чернея, окружают сознание невольной броней, такой себе самозащитой. Долго возвожу вокруг себя стены из пепла непрочитанных тобой посланий, начинаю верить в ее несокрушимость. А потом раз…. И стена разваливается и кружит вокруг головы все теми же черными снежинками, только теперь они обжигают. Случайно. И мертвый адресат воскрес, либо, по крайней мере, я снова поверила в его существование. А так не хотелось. А ведь так убеждала себя в том, что похоронила и его и эмоции с ним связанные. Но нет, хватило крохотной секундочки – и все, снова перемешивается, снова болит, снова ноет, снова просит о… Да просто о том, чтобы увидеть человека на мгновение. Еще на минутку. Но я ухожу, а на прощание только взгляд, один единственный, короткий, и я не знаю, важна лия для тебя, или совсем-совсем нет. Хотя, конечно, здравый смысл подсказывает, что второй вариант вероятней первого.
Письма сожжены. Я напишу новые. Наверное. Может быть. А пока что, я просто выйду в окно. Абонент временно недоступен. Рекомендация от конторы – убейте абонента лопатой. (дань Психоделичному-2)