В память о... (прошу не проводить исторических параллелей, это просто креатив посвященный тематике революции)

В темноте ночи раздался громкий выстрел, и мир раскололся на отдельные цветовые оттенки. Перед глазами осталось только золотое и черное. Черное и золотое. И режет глаза это сочетание, режет до крови. А свергнутая королева плачет где-то в глубине казематов. А свергнутый король сидит в темнице напротив и тоже плачет.

Мы были молоды и были любимы.Когда-то.  А потом пришла новая власть, та самая, которая вроде как от народа, которая принесла с собой кровавые вихри революции, которая принесла с собой расплату, трагедию, и горечь. Но смысла теперь нет. А мы сидим в подземных казематах, слушая как где-то наверху расстреливают сначала врагов, потом друзей, потом друг друга и это страшно и гадко. НО мы ничего не можем сделать, собственно, как обычно. Мы можем только смотреть друг на друга из наших клеток. Но света часто нет, поэтому мы слушаем легкое дыхание друг друга сквозь прутья клетки, в попытках прислушаться, узнать, что там, по противоположную сторону прутьев еще есть жизнь, а сердце все еще бьется.

(Королева)

А наверху стучит сапогами революция. Народ радуется, народ смеется, народ свободен. Наконец-то свободен от королевской власти. Народ пьет кровь помещиков, народ пьет кровь врагов, народ пьет кровь народа, а я сижу тут внизу, свергнутая королева, свергнутая мать, свергнутая… падшая, никто и ничто, и только слушаю, как в камере напротив звучит твое сердце и твое дыхание. Помню-помню-помню, как мы стояли в звездных отблесках на реке, как мы вошли в нашу красивую столицу, помню-помню-помню. Мы пришли не с кровью. Мы приплыли не по крови, а по воде.

(Король)

 А на верху стучит сапогами революция. Народ радуется. Народ пьет.

А я сижу тут внизу, свергнутый король в полном одиночестве, в  темноте и тишине, и надеюсь, что она еще жива. Ты ведь жива, правда, шепотом, только шепотом спрашиваю я. Надо тихо-тихо, тихо-тихо, чтобы те, что наверху не услышали_не увидели.

Но однажды и мы закончились. Наше время закончилось. Наверное, потому что рано или поздно что-то кончается, чтобы что-то началось.

А нам ничего не досталось.

Только раны, только золотое на черном и черное на золотом. Два цвета. Две эпохи. А сейчас другие цвета. Более яркие, более добрые.

(Королева)

Да, меня пустили к тебе. В последний раз. Будем друг друга любить, завтра нас расстреляют, как поется в какой-то песне.

И мы никогда не поймем зачем и за что.

(Король)

Ты стоишь в дверном проеме, как изваяние, и мне так хочется, чтобы на тебе снова был шелк и бархат, а не какая-то дурацкая тряпка. Но сегодня это не важно, сегодня мы просто поскользнемся на влажном мокром полу.

(Королева)

Ты обнимаешь меня также, как когда-то. Твои губы – также, как когда-то, все ниже_ниже_ниже, а твои руки все также беспокойно где-то в районе шеи. Мои – привычно на твоей спине. Привычно и не привычно – наши волосы обриты, и ничего больше не осталось от прошлого,и есть только двое, мы двое. А помнишь, когда-то вечность назад, мы также лежали в подземелье, прячась от всего мира, принц и принцесса, и уже тогда мы знади, что таким же будет последний раз: в темноте, тишине и пустоте.

И навсегда только темнота.

(Король)

А я все также любовался бы на тебя, стоящую в дверном проеме, но времени мало, слишком мало, черное и золотое завтра должно уйти в прошлое, и мы должны уйти вместе с ним. Вокруг тени, легкие тени, они скользят и плавают по маленькой камере, а рядом лежишь ты, и сверкаешь своими глазами, и сегодня я буду тебя любить. В последний раз.

А завтра пришло с криками и кровью, с толпой и с яростью. Со снегом и страхом. А мы пахли друг другом и сырым подземельем. Мы шли за руку. В последний раз шли за руку, как раньше, почти как в детстве. Последние часы были особо страшными.

 До дрожи в кончиках пальцев, до разодранных плеч и искусанных рук.

Мы стоим, и нам в лицо бьет холодный, ледяной ветер со снегом и дождем. И скалятся тысячи ртов, и смотрят тысячу глаз. И страх_страх_страх. Так страшно, так страшно. Я не хочу умирать, ты не хочешь умирать, а ведь мы все равно умрем, и о нас никто не вспомнит, никто не вспомнит о нас как о реальных людях. Мы просто останемся страницами на учебниках.

Завязывают глаза, и забирают твою руку из моей. Что-то говорят, но в ушах и на лице только снег с дождем, только страх и тревога. Ведь мы умрем. Правда?

Какие-то слова. А что нам слова… Слова только прах…

Три коротких щелчка и мы навеки уходим вместе с черным и золотым в далекое прошлое без начала и без конца.