«….Маленький, я тебя люблю.

Все, что у меня есть это пара твоих фотографий.

Ты там еще совсем кроха. У тебя очаровательные карие глазки и белокурые волосы, как у отца. Светлые-светлые.

Почти белые.

Маленький мой, я тебя люблю.

Все, что осталось от тебя это пара распашонок и маленькая могила на кладбище. Рядом с твоим отцом.

Я вас так любила.

Я знаю, вы меня ждете там, на другом берегу океана Смерти.

Я приду. Уже совсем скоро.

На столе лежало три фотографии – с двоих улыбался очаровательный розовощекий малыш.

С третьей смотрело целое семейство – тогда еще счастливое и радостное.

Кто знал, что всего через пару месяцев радость жизни разобьется и с хрустальным звоном полетит в пропасть?
Кто знал, что 6-месячный малыш будет умирать на руках у матери, еще не оправившейся после смерти мужа?

Плачу. Снова плачу. Я вспоминаю, как умирал мой сын. Как я умоляла врачей, чтобы они его не мучили.

Чтобы позволили просто тихонько заснуть. Мой сыночек. Моя радость. Нет, им надо было позарез узнать, от какой такой странной болезни младенец покрывается трупными пятнами. Сыночек. Почему я не смогла тебя спасти?

Слишком слаба.

Врач долго насмехался над моими дрожащими руками. Над моими неловкими пассами над ребенком. Они помогали. Только врач в это не верил.

Врач сначала советовал попить валерьянки. Потом меня забрали в лечебницу.

Я не знаю, что в это время делали с моим сыном.

Только когда я вышла оттуда, мой ребенок… Руки до сих пор трясутся от …бешенства и безысходности…  больше напоминал маленький трупик покрытый отвратительными открытыми ранами, сочащимися какой-то слизью. Он неподвижно лежал и смотрел невидящим взглядом в пространство. Мой сыночек. Я тебя так люблю. А врач лепетал, что он скоро выздоровеет.

Я убила врача. Я еще слишком ярко помню, как вгрызлась зубами в его горло.

Как потом просто разорвала его напополам.

Помню приготовление к похорону. Когда кто-то спрашивал – подрихтовать ли ребенка или хоронить так, в закрытом гробу.

Те дни остались в памяти какими-то короткими вспышками. Помню-непомню.

Вот вырыта еще одна могила. Рядом с могилой мужа. Маленькая детская могила.

Моего сына хоронили в закрытом гробу.

Помню, как сидела семь неделю на кладбище.

Рядом с их могилами.

Помню темные-темные ночи, наполненные ветром и стонами умерших. Помню твои глаза, любимый.

Помню… Помню… Как когда-то давным-давно мы с тобой гуляли по вересковью и смотрели в звездное небо.

Помню первую радость материнства.

Помню твой холодный, застывший труп.

И тупое опустошение внутри.

Глупая надежда, что там, под землей лежишь не ты.

Глупая надежда, что сейчас раздастся звонок в прихожей и ты придешь с работы, обнимешь меня, возьмешь на руки сына.

Только… Прошел месяц… И не стало сына.

Я осталась одна. Только меня волнует не это. Я умерла вместе с вами.

Меня волнует то, что тело отказывалось принимать смерть…»

Александр смотрел на сидящую в камере женщину.  У нее были роскошные волосы цвета осенней листвы и сумасшедшие зеленые глаза.

Уже три попытки суицида. Один раз вытащили из связанных веревкой простыней, второй раз – пыталась порезать себе вены, потом долго отказывалась принимать пищу.

Следователь еще раз прочел дело.

Жаль было женщину в течении месяца потерявшей сына и мужа.

Но кровавое убийство врача должно быть наказано по закону.

Из камеры послышался особенно горький всхлип.

Через два месяца ее выпустили.

Никто не знает, где и как оборвалась ее жизнь.

Ее могила осталась безымянной.

Старое кладбище закрыли по необъяснимой причине.

Долгожители потом рассказывали страшные истории своим детям о призраке молодой женщины, которая искала могилы своего сына и мужа

Через 50 лет на месте кладбища вырос новый жилой район.