«…Как здорово проснутся под огромным бездонным небом.

Тихонько шелестели вересковые колокольчики.

Звездный дождь.

Он ослеплял и манил.

Как ты можешь так жить?

Как ты можешь так жить.?

Как могу так и живу.

Резко накидываю кожаную куртку, беру со стола пачку сигарет и зажигалку, за спину закидываю верный рюкзак и выхожу в ночь…»

Такими вот словами он думал рассказывать историю своим детям.

Только вот детей не было.

Было только одиночество, нескончаемое как космос.

Только какое лично мне дело до этого человека?

Только такое, что этот человек сейчас лежал у меня на коленях и умирал. Передозировка наркотиками.

Бессмысленная смерть.

Кому он был нужен, этот мальчик?

С другой стороны, кто я такая, чтобы судить о смысле жизни и смерти?

- Проведи меня. – тихий безвольный шепот.

Аристократичные черты лица. Черные, слегка вьющиеся волосы.

Этот мальчик был красив.

- Я не провожатая.

- Прошу, я боюсь.

Я вижу. Твое лицо покрыто каплями пота. Ты боишься. Тебя бьет дрожь.

Как жаль…

Я проведу.. Значит, я должна была оказаться в это подворотне в столь поздний час. Я не знаю, что меня потянуло подойти к лежащему навзничь парню.

Он был прилично одет, выглядел аккуратно. Потом я увидела, что он умирает.

Знаете, когда человек умирает, вокруг сразу же разливается какое-то странное ощущение. Смерть приходит. Медленно приходит. Запах слегка увядших роз и пепла. Странное ощущение.

Там она была.

Мальчик умирал.

Его аура с каждой минутой меркла и меркла. Она была красивой, редкой – лазурной с золотистым. Аура творцов. То есть, изначально она была такой. Только человек этот не сумел стать творцом.

Он сошел с пути раньше.

Я не хочу, чтобы вы думали, что я какая-то альтруистка. Нет. Я не альтруистка.

Просто мне интересно.

Когда-то давным-давно меня тоже душило одиночество. Когда-то давным-давно я тоже умирала от передозировки наркотиками.

Только меня спасать и провожать было некому. В той жизни я часто помогала людям, когда у них была депрессия и прочее. Но проблема в том, что когда ты стаскиваешь с крыши и забираешь из рук лезвие – будь уверен, тебе на помощь никто не придет.

Я ушла сама.

Мы с этим парнем шли по берегу озера.

Сентябрь. Только странный какой-то сентябрь. Холодный. Озеро кое-где было покрыто тонким льдом. Золотые листья на деревьях. И плавно замерзающий, засыпающий мир.

По озеру плыл черный лебедь.

Снова. Да, я пришла к тебе снова, Смерть.

Забери эту одинокую душу.

До черты осталось недолго. Совсем чуть-чуть.

Парень резко остановился:

- Моя любимая… Она очень любила белые розы. Но не любила меня. Ты мне принесешь на могилу белые розы?

У меня перехватило горло. Хотелось заплакать.

Я обняла его крепко-крепко. Это был не акт вожделения, это было скорее проявление материнской заботы.

-Принесу. – смешно, но перед смертью я тоже хотела, чтобы на мою могилу принесли белые розы.

Почему-то они у меня ассоциировались с одиночеством.

- Ты больше не будешь один. За чертой тебя ждут. – это была почти правда. Там его ждала Смерть. Красивая женщина в черном кружевном платье и с букетом алых роз.

Она будет милосердна.

Жаль, мальчик, твой путь – одиночество со вкусом верескового меда.

- Мы еще встретимся?

- Может быть, когда-нибудь. – я усмехнулась.

Мы углубились в лес. Осенний лес. Я уже ходила этой дорогой.

Мы дошли до поляны. Там были колокольчики. Очаровательные синие колокольчики.

- Иди. – Я улыбнулась. – Мне дальше нельзя. Не оглядывайся.

- Спасибо.

Мальчик ушел.

Смерть улыбнулась из-под вуали.