Я смотрю на твои закрытые глаза и разметавшиеся в беспорядке по траве волосы. Ночь темная и глухая. Только ветерок иногда колышет травинки, еще не успевшие покрытся росой. На небе просто ненормальное количество звезд. Мне даже стало как-то не по себе. Такое впечатление, что небо глазело на меня сотнями тысяч бездушных глаз.

Я смотрю на твои закрытые глаза и прислушиваюсь к спокойному дыханию. Ты есть и ты рядом. Что мне еще надо?

Ты открыл глаза. Ты всегда просыпался очень неожиданно и смешно обводил взором все вокруг.

-         Здравствуй.

-         Здравствуй.

-         Здесь.

-         Да.

Помнишь, мы когда-то обещали друг другу, что останемся рядом даже сквозь века?

Помню. Как этого не помнить.

Мы в разных реальностях, брат.

В разных мирах.

… Но никогда мой брат чародей ты не найдешь себе королеву, а я не найду себе  короля… (Мельница, Дорога сна)

Знаешь, порой одиночество убивает так сильно, что невозможно дышать.

И ничего с этим не сделать.

Танец мертвых. Ночь мертвых. И мы тоже мертвы.

На моем виске – рана от твоего стилета и засохшая кровь неприятно стягивает кожу.

Ты тоже не цел – на груди проступает отчетливый след от удара копьем.

Мы мертвы?
Да..

Тихая музыка поднимает нас вверх. Туда. К звездам. В огни. Мы кружимся среди этих огней. И тут я понимаю, что эти звезды – это те, кто не нашел дороги домой. Те, кого не встретили у Врат Жизни. Сколько их?
Сотни? Тысячи?
Миллионы.

Они, как и мы не нашли дорогу домой. Потерялись в пространстве и времени. Заблудились. Не могут даже протянуть руку друг друг. Не могут прикоснутся к тем, кого они любили.

Каждый огонек – это душа. Как странно, люди порой не замечают тех, кто уходят. Подумаешь, еще кто-то умер. Ничего. И практически никто не думает о том, что это был чей-то отец, мать, брат, сестра, муж, жена…

Мы мягко опустились на поляну под деревом. Это была наша поляна и наше дерево. Там, с другой ее стороны озеро. Сейчас оно скрыто какой-то странной туманной дымкой. Я помню, мы так любили с тобой сидеть здесь по вечерам и смотреть на звездное небо, когда звезды казались драгоценными камнями на шлейфе из кострового дыма.

Я почувствовала, что рана исчезла. Спекшейся крови тоже как не бывало. Твоя рана тоже исчезла. Даже рубаха стала целой.

…. Я снова здесь… Где стынет свет и покой… (Я здесь, В. Кипелов)

Ты грустно улыбнулся.

- Да, Аш, когда мы еще могли встретится, кроме как в ночь TotenTanz, Танца Мертвых.

- А где бы еще… - меня это уже не удивляло.

- Аш, ты видела?..

- Да. Я не хочу, чтобы они были забыты. Я не хочу, чтобы они… Веками вот так кружились в неизвестности.

Я зажгла огонек. Ты зажег огонек. А в это время в огромных мегаполисах была странная картина. В каждом окне зажглась свеча. Послышался многоголосый плач. Их помнят. Их не забудут. У них теперь есть путеводные огни.

- Аш, расскажи мне, как ты там живешь?
В голове судорожно проносился целый сонм мыслей. Как живу? Не знаю..

- Не знаю..

- Живи. Живи, Аш. Не оборачивайся назад. Иди вперед. Ты должна. Не вспоминай обо мне. Я в прошлом.

- Тогда почему тебе так тяжело об этом говорить?

- Я застрял здесь, Аш. В нашем мире. Застрял здесь. Один. Тут пусто. Тут так пусто. Ты изменилась за эти годы. Ты стала старше. Ты умерла весной. И тут застыл май месяц.

Living I'm or not – it doesn't matter for me:
You're left the life when the spring forced to flee...

(My love, The Phiery, Сatharsis)

Тихая музка Танца Мертвых, Танца Смерти. Тихие отзвуки чужой боли.

Жизнь – это такой короткий срок.

- Я тебя буду ждать. Мы еще встретимся? Когда-нибудь? Может… в другом мире?
- Не.. Да. – я знаю, это ложь. Чтобы обоим было сложнее, но и приятнее. Чтобы была надежда. Чтобы… Чтобы не забывать. – Конечно, мы еще увидимся. Как тогда, когда я вытащил гордую убийцу с эшафота. – это ложь.

На востоке заиндевел рассвет. Серый.

Ты протянул руку и коснулся сухой, теплой ладонью моей щеки, утирая оттуда невесть как оказавшуюся слезу.

Мы ходим по другим временам и с другими именами.

Я осыпалась золотыми листьями.

Очнулась на кресле-качалке, на дворе, перед старой дачей, построенной еще моим дедом.

Едва рассветало. Небо было серым. У моих ног лежал золотой лист.

И только в душе остался след твоего прикосновения.

Я помню.