и она падает вниз, и она смотрит в холодный снег
чувствуя кожей мертвых секунд бесконечный бег
разрывая на новые части очередные осколки души
а время ей шепчет: "давай побыстрее, дитя, спеши"
она же должна быть сильной, значит надо спешить
и себя снова на радость ближним - душить-не-передушить
сколько раз клялась не смотреть на стрелку часов
а они все - тик-так, тик-так, бьют по сердцу сильнее слов
когда надо срочно бежать - в пустоту, подальше от всех
она стоит на площади, кутаясь в серебристый мех
повторяя себе, то, что не скажет сегодня-и-завтра вслух
и заламывает тонкие кисти холодных прекрасных рук
а время идет. и все чаще часы стучат - "тик-так-тик-так
ты уйдешь, вернешься к себе, и все будет опять не так"
самое страшное - что он тоже слышит эти ее часы
и молчит, глядя внутрь, вспоминая тепло других
и он знает - ему надо по-быстрее хоть куда-то уйти
что уже не может принять этот подарок судьбы -
слишком долго с подарком друг к другу навстречу шли.
слишком поздно, снова шепчут молчания часы.
и на площади старой, в гробовой ночной тишине
вдруг возьмет и вспыхнет она в жгучем и ясном огне
а он будет стоять, храня хрусталь ее сердца в своей груди
слушая крики холодных минут слепых.