Как ты можешь пить свой кофе с ванилью,
Когда кто-то в тишине опустевших комнат,
В стенах, заросших от старости гнилью,
С воплями боли режет руки в глухую полночь?
Когда кто-то, крича в темноте от страха,
Просит о помощи, говоря, что все еще здесь?
Как ты можешь молчать о высоком, синяя птаха,
Когда жизнь кому-то рисует смерть?
"Так что, мне бросить пить кофе с ванилью?" -
Спросишь закономерно, пестрокрылая моя птаха,-
"Или броситься вниз, задыхаясь бумажной пылью,
Чтобы вместе с кем-то забыться в предутреннем мраке?"
"И зачем? Зачем мне лететь сверху вниз?
Чтобы тоже лежать в прокуренном и пропитом мире?
Чтобы тоже боятся, страдать, срываясь на визг?
Нет, я уже был там. Спасибо. Идите, барышня, с миром."
Как же так, моя милая, славная птаха?
Почему ты не слышишь? Ведь в темной комнате - я.
Это я умираю от страха. Это я режу руки. С размаху.
По венам. Это мне жизнь нарисует смерть.
Так услышь же мой голос, моя пестрокрылая птаха.
Обернись человеком. Спустись ко мне - вниз.
И я больше не буду плакать. Больше не буду ходить на карниз.