Дело в том, что мир иногда становиться монохромным. Теряет свои краски, свою свежесть и свою чистоту. Это рано или поздно случается, как бы некоторые люди не пытались это опровергнуть. 

Монохромность всегда приходит. Это может быть черно-белая гамма, может быть сепия, да, впрочем, любая. У каждого она своя, индивидуальная. 

 

Эта осень тоже была на диво монохромная, багряно-золотая. Даже небо было приятного, охряного цвета. Каблуки гулко отстукивали по влажноватому после утреннего дождя асфальту, пальцы привычно крутили дешевенькую зажигалку. На душе было ощущение липкого и немилосердно вонючего дерьма, как бывало всегда, стоило погоде приобрести осеннюю кайму. «Подошву над скоро менять, » - скользнула вредная мыслишка. – « а то ноги опять мокрые». Сапоги были уже не новыми, но безумно-любимыми. С удобной шпилькой  и потрясающе-красивой фальшивой шнуровкой. 

 

Ветер каким-то необычно трепетным потоком гладил лицо. Хороша погода все-таки! Я, не смотря ни на что, любила гулять по осеннему парку и собирать яркие букеты из опадающих листьев. 

 

Я приколола к черному платью яркий кленовый лист. Для красоты. Хотя, что мне там той красоты осталось. Картинка, конечно, немного оживилась, освежилась пятном еще недавно живого листочка. Опаловое колье сдавило горло так, что стало тяжело дышать. 

 

 

 Вот так всегда, почему-то вечно враги на век. Или просто навсегда чужие люди.  Картинка освежилась. Я вспомнила навек впечатанную в сознание сцену – желтые и коричневые  листья с примесью бордовых и неловко лежащая фигура человека в черном. Изломанная и угловатая. И красный лист напротив сердца. И алая кровь, стекающая по подбородку. И одуряющая, холодная тишина. Безмолвствующее небо и три тысячелетия молчащий Бог. 

 

Шепотки и темнота нежно укрывают глаза и кожу. Я и не заметила, как стемнело. На небе высыпали звезды. Обычные земные звезды. Зачем? Надо было идти домой, пить горячий чай и смотреть телевизор. Но не могу. Небо, сколько можно? Почему каждый раз оно опять повторяется? Где мне тебя найти, Вега? Как узнать то, что бросает людей за тобой. Кто ты, Вега?

Серебристый смешок.

Худенькая фигурка на лавочке, под оранжевым фонарем. Золотые волосы и бледно-голубая атласная кожа. Холодные глаза в которых горит Альфа Центавра. Древняя мощь и сила. Я делаю шаг вперед, ветер прямо перед глазами пронес на своих прозрачных руках опавшие листья. В следующий миг лавочка была пуста.

Опять воцарилась монохромность.

 

Было ранее рождественское утро. На улице – темень и снег. Монохромность, но уже черно-белая. Зубы мелко-мелко стучат о края фарфоровой чашки с китайскими иероглифами. Пальцы с трудом удерживают дымящуюся сигарету. Страшно настолько, что уже даже не… не… не…? Не знаю. Даже если и придут – вперед, мне ничего не мешает. В кухне, под столом, где я сидела, нет даже намека на тени и отражения. Только ласковая темнота. Только крепкий, ненавистный кофе, и дрожащий огонек сигареты. Только тихий звон серебристых браслетов. Звон? Или смех девочки с звездными глазками?

 

В этих глазах не отражаются небесные хляби. В них, можно сказать, скорее преисподняя. Бешеные, злые, почти черные от гнева и дикой, необузданной радости. Руки, которые крепко держат мои слабые пальцы. Смех, хохот. Белые волосы развиваются. «Когда успел?» - спрашиваю. Ответа нет. Да и какой ответ от того, кого уже давно нет на свете. Рыцарь из склепа с алой розой. 

 

Мавка с глазами Веги манит в глубокое озеро. Откуда здесь, черт побери, мавка? Лесная красавица зовет за собой, только под маской прячется жуткий оскал. Почему я иду, хотя мне жутко? Почему не могу остановится? Где мои силы? Кричу во все легкие. Вот они, шаги спасителя. Я округлила глаза. И почему это спаситель в столь затрапезном виде? Где доспех, где алая роза? Ан нет, для таких как я – семейные трусы и бутылка пива, что ли? Хотя тут не трусы и не пиво. Обычные брюки и футболка. Знакомое у Вас лицо, спаситель. И почему в Ваших глазах отражаются знакомые звезды?

 

Я сижу на той же лавочке, где когда-то мы сидели вдвоем. Это было за день до того, как страшная вьюга изломала твое тело и бросило на краю осеннего царства. По щекам продолжают катится градом слезы, шею стискивают опалы. Оставь меня одну. 

Холодные, тончайшие, не человеческие пальцы. Глаза с огнями Альфа Центавры. 

Усни навек.