реданья седой русской старины хранят немало интересных загадок и прекрасных легенд. Одна из них - легенда о Серебряном соколе, служившему Тишайшему нашему царю Алексею Михайловичу. Достоверных свидетельств о появлении удивительной птицы при царском дворе, к сожалению, нет, как и доживших до наших дней очевидцев. Возможно, их и не было вовсе, кроме самого царя, оставившего малопонятные записки в своих воспоминаниях, позже утерянных или украденных при Первом стрелецком восстании. Сокол появился внезапно, сразу и будто бы ниоткуда. В те дни над страной возникла небывалая угроза - некий разбойник Стенька Разин, собрав небывало огромное войско чёрного люда и нехристей, приближался к Москве с целью захватить её и ограбить. И никто не мог противостоять супостату с его богопротивными полчищами. Со времён нашествия крымского хана Девлетагирея не было над Святой Русью такой великой угрозы. Все были в ужасе, и государь тоже. Несколько ночей молился он, уединившись в фамильной часовне Коломенской слободы близ белокаменного Вознесенского храма до почти полной утраты духовных сил, пока не услышал раздавшийся в его голове грозный Голос:
-Воспрянь духом, великий государь, и не отчаивайся! Твои молитвы услышаны. Твой далёкий потомок из грядущих веков, царь Николай Третий, посылает тебе помощника, дабы он помогал тебе во всём, защищал тебя и всю Святую Русь, русскую веру и самодержавие! И будет он верно служить тебе, пока ты сам не нарушишь исконно правильный старорусский уклад и постулаты перенятой от Рима и Византии русской веры, единственно верной в мире.
После этого на улице раздался громовой удар, засверкали молнии и в центре усадьбы появилась яма глубиной с полсажени, правильной круглой формы, аки от большого мортирного ядра, в центре которой, сияя и переливаясь серебром, сидела прекрасная птица, видом своим похожая на сокола, коих Алексей Михайлович любил, в изобилии содержал при дворе в специальном соколином питомнике и каждого знал поимённо. Птица грозно зыркнула на царя и его придворных, что-то крикнула на своём птичьем языке, махнула крылами, и улетела на юг, навстречу окаянному Стеньке, который вскоре оказался наголову разгромлен, торжественно привезён в Москву в цепях и быстренько обезглавлен на змеином болоте за кремлёвскими стенами. Птица же торжественно вернулась в царские палаты, дабы помогать во всём царю, как и было обещано. Она тихо и неподвижно сидела на серебряном шпиле над покоями Тишайшего царя, но как только откуда-то на русское царство надвигалась внешняя угроза, поднимала крик, благодаря чему никому из иноземных супостатов более не удавалось напасть на государство врасплох. Чуть позже, когда все недобрые соседи присмирели и уже не смели грозить русскому престолу, птицу торжественно перенесли в царские покои и поселили в красивой серебряной клетки. Но это было сделано для уважения к серебряному соколу, а не для того, чтобы как-то ущемить его свободу, тем более, что это было невозможно - серебряный сокол обладал удивительным свойством обращаться в жидкий металл и посему никакая клетка не могла его удержать. Более того - он мог запросто принимать любую форму, например, ночного горшка, кочерги или красивого драгоценного кубка, чем неоднократно выручал Алексея Михайловича, когда ему срочно был нужен кубок, а под рукой его не оказывалось. Позже Алексей Михайлович придумал по старой царской дарить такие кубки отличившимся дворянам и иноземным послам. Благодаря этому русскому царю, не теряя лица, удалось сэкономить на подарках немало золота и серебра. Подаренные же им кубки в скором времени загадочно исчезали из дорожных сундуков возвращающихся домой иностранных гостей, а серебряный сокол благополучно возвращался в свою царскую клетку. Иногда Алексей Михайлович брал серебряную птицу на соколиную охоту в Сокольники, Измайловский лес или окрестности Соколиной горы, но вскоре отказался от этой практики - серебряный сокол, хотя и намного превосходил всех живых птиц по эффективности, и даже запросто забивал необычно крупную и сильную дичь, как то - волков, кабанов и медведей, но охота с ним утрачивала азарт и становилась неинтересной, так как очевидно было, что серебряный сокол отыщет и перебьёт за час всю охотопригодную дичь в радиусе версты от царского шатра. Это было золотое время, которое с благоговением вспоминали старые бояре и делились воспоминаниями об этом ещё с молодыми дворянами Петра I.
Но всему - как хорошему, так и плохому - рано или поздно приходит конец, и всё меняется. Объявился в Новом Спасском монастыре новый окаянный и грозный патриарх по имени Никон, дюже жадный до богатства и власти. А также - склонный к новым иноземным веяниям и техническим новинкам поболе самого Алексея Михайловича, тоже к заморским диковинкам и немецким культурно-мультурным ценностям проявлявшего интерес немалый. И всё бы ещё ничего было, сдюжил бы Третий Рим, но придумал Никон новую веру - вместо двух перстов тремя крестное знамение творит, спасителя Исуса отныне с двумя "И" в начале имени его поминать, да ещё и Пасхальные шествия отныне не посолонь, как водилось с начала веком, а противосолонь проводить. А великий государь слабость проявил и богохульству не воспротивился. Последней каплей была никоновская иконная реформа. Если раньше каждую святую икону искусные живописцы старательно писали несколькими поколениями лет по сто, то Никон завёз на Русь из восточных стран кучу адовых машинок, фотоаппаратами именуемых, назвал их своим именем и раздал в аренду в иконописные артели. В результате стало возможно штамповать не только только святые образа по сто штук в день, но и -за отдельную плату- делать подобные портреты простых обывателей, которые стали называть "парсунами" или "персонами". Тут и случился Раскол, и пропала Расея - в очередной раз! Спохватился Алексей Михайлович, уволил Никона в связи с полной утратой доверия, но было уже поздно. Ибо не сберёг царь постулаты, о коих его предупредил Голос. Сверкнула у него в покоях молния, встрепенулся серебряный сокол, да и сгинул, будто бы его не было. Только божественный аромат озона, коим ангелы в небесных чертогах дышат, остался ненадолго в палатах царских. Долго царь сокрушался потом и каялся, но - что поделаешь: грешен.
А уже в наши дни в старых коломенских садах возвели добрые люди точную копию того самого серебряного сокола, благо чертежи его в архивах сохранились, и поставили его посреди старинных яблоневых кущ, помнящих те далёкие, былинные почти времена.