Предупреждение 1. Осторожно, начинается действие.
Предупреждение 2. Слюни и сопли. Розовые. Небольшое ведерко.
Просьба. Если это плохо, скажите сразу. Потому что планируется продолжение.
Дул свежий ветер, приносящий с собой запах моря и чего-то нового и неизведанного. Быстрым шагом Поэт вошел в порт и огляделся. Такое количество кораблей он никогда еще не видел. И если уж совсем честно, он вообще никогда не видел настоящих кораблей. И теперь глаза просто разбегались от обилия огромных судов и количества людей.
Поэту срочно надо было найти корабль, на котором можно было бы за умеренную плату добраться до восточного берега Моря. Зачем – он и сам не знал. Но лучше куда-то идти, чем стоять на месте, в этом Поэт был уверен. Поэтому он стал медленно, но верно пробираться к небольшому кораблику, справедливо полагая, что уж на такое суденышко денег у него хватит. Оставалось только найти капитана и полюбовно с ним договориться.
Но никого хоть отдаленно напоминающего капитана Поэт не видел, поэтому он стол, запрокину в голову, и разглядывал огромные грязные паруса, раздумывая о том, что здесь могла бы получиться целая поэма про волны и корабль.
- Эй, парень! – услышал он грубый голос , - тебе чего надо?
Поэт обернулся. Это был маленький мужичок, его черные с проседью волосы были небрежно схвачены черной лентой, а расстегнутая у ворота рубаха чуть ли не лопалась на объемистом брюшке.
- Мне нужен капитан это судна, - проговорил Поэт, внимательно глядя на собеседника.
- Я это, а что тебе надо?
- Я хотел бы доплыть до Восточных берегов на этом корабле.
- Всем надо куда плыть, идти… - начала ворчать Капитан. – всем лишь бы не заниматься делом. Зачем тебе?
Не ожидавший такого вопроса Поэт, растерялся.
- Ну…
- А знаешь, это вовсе и не важно. Средства у тебя есть? А то нам самим есть нечего бывает в шторм. В шторм-то к берегу нельзя, знал? Снесет, и останешься плавать… Хе-хе, на волнах, в одиночку.
Поэт во все уши слушал его.
- Ну да ты не бойся, сегодня погодка шепчет, и доплывем нормально. Давай залезай, а то скоро уже оправляемся.
Отдав монетку, Поэт сначала закинул свою котомку на борт, потом забрался сам.
На борту было сыро и грязно. Какой-то юнга натирал пол, расплескав воду по всей палубе. Дырявые ботинки Поэта промокли, ноги стали замерзать. В его мозгу промелькнула мысль о прозаичности бытия, но тут же исчезла, как только его глазам предстал невообразимо поэтичный вид Моря..
- Эй, ты кто такой? – Юнга наконец оторвался от тряпки и уставился на Поэта.
- Я - Поэт, договорился с вашим капитаном, что поплыву с вами.
- А, пассажир, значит. Ну, проходи. – он посторонился.
Поэт снял свой дорожный плащ, перекинул его через плечо и прошел на палубу. Там тоже было пусто.
Он облокотился о борт и посмотрел на берег. Порт был как будто жившим своей жизнью существом: бегали ребятишки, предлагая товар, бывалые моряки закуривали трубки, новоприбывший странники озирались по сторонам, а хозяева многочисленных таверн предлагали за умеренную плату еду, крышу над головой и разные другие удовольствия.
Поэт только вздохнул и отвернулся. Размышляя о том, зачем он во все это вляпался и что он будет делать, когда корабль причалит к Восточному берегу, он не заметил, как палуба наполнилась людьми. Впрочем, их было немного.
Прогремел зычный голос капитана, поползли канаты, и корабль стал потихоньку отчаливать. По палубе забегали матросы и юнги, которые только и успевали, что-то ловить, привязывать и отвязывать. И только когда корабль отошел в открытое море стало немного спокойнее.
Поэту удалось узнать у какого-то моряка, что обычно они возят шерсть и уголь, но сейчас удалось отхватить дорогих тканей. Матрос говорил об этом с таким удовольствием, будто это была исключительно его заслуга. На вопрос о том, как долго плыть, он ответил:
- Наверное, пару-тройку суток, если не будет шторма.
Тот же матрос по доброте душевной препроводил его в каюту. Обстановка была простая: кровать и стол. Стены комнаты покрылись плесенью, а пол был настолько грязным, пауки, и те терялись на его фоне.
Поэт устало опустился на покрывало и потер переносицу. Путешествие еще не успело начаться, а он уже немного устал. Впрочем, унывать было не в его привычке, немного отдохнув, он стал таким и был: улыбчивым хитроватым романтиком или, как любили его называть некоторые, прохиндеем, пудрящим нормальным людям голову.
Уже настал вечер, когда сверху, с палубы, стали слышны звуки флейты и топот не меньше сотни ног. Тогда Поэт вышел из своей каюты и поднялся на палубу.
А там было столпотворение. Казалось весь корабль, включая самых молодых юнг и старого капитана, собрались на палубе посмотреть на что-то необыкновенное. Музыка флейты то затихала, то опять ударялась в крещендо, сопровождаемая хлопками и щелканьем пальцев. Поэт кое-как протиснулся сквозь толпу и увидел…
Темноволосая девушка, одетая в длинную юбку и кожаный «морской» жилет танцевала какой-то причудливый танец. Казалось, что ее тело и море – это одно целое, она извивалась в такт музыке, в такт ритму, в такт волнам.
- Еще! Еще! – кричали люди, и она танцевала еще. Что самое странное, подумал Поэт, никто не хотел дотронуться до нее, не было протянутых рук, как к любой уличной танцовщице. Она была как будто божеством, на которое разрешено только смотреть, но и это казалось Поэту высшей благодатью.
Он бы, наверное, и простоял так с открытым ртом, если бы не волнующееся море. Моряки начали расходиться, чтобы заняться делом, и около импровизированной сцены осталось только несколько человек.
В конце концов девушке надоело танцевать, она остановилась, отошла к борту, уставившись куда-то вдаль.
Поэт не смог сдержаться и подошел к ней. Как только он приблизился на расстояние пары шагов, она резко развернулась и вопросительно уставилась на него.
- Милая девушка! – начал Поэт, - кто ты такая?
- А ты кто такой? Я что-то раньше тебя не видела, спросила она, откинув копну тяжелых волос за спину.
- Я Поэт. Пишу стиху, баллады, песни…
- А, ты один из тех, которые слагают и поют песни на главной улице города, а проходящие мимо люди бросают им монетки в подставленную шляпу?
- Нет! – возмутился он. Я много где бывал. Я пел на свадьбах королей, сочинял баллады про отважных воинов, я сам там был, на войне…Так кто ты, танцовщица?
Она недоверчиво посмотрела на него, сначала на длинные светлые волосы, потом, избегая глаз, на губы, изогнувшиеся то ли в улыбке, то ли в усмешке, на старый плащ, блестевший не столько от морской воды, сколько от старости, и на потертые ботинки. Помолчала секунду, потом ответила.
- Я дочь капитана. Мы вместе ведем дела: он возит, я продаю. Он начал возить меня с собой, когда умерла моя мать, мне тогда исполнилось 10 лет. – девушка опять посмотрела на волны.
- А как твое имя?
- Мое имя тебе не важно.
- Тогда можно я буду называть тебя музой?
- Называй, если тебе так нравится.
Тогда Поэт предположить не мог, что эта очередная муза, так быстро очаровавшая его, станет Его Музой.
- Расскажи, - попросил он, - откуда ты научилась так танцевать?
- Мне кажется, я умела это всю жизнь, - она пожала плечами, потом, устав стоять, уселась прямо на край борта, где была приколочена небольшая досточка.
- И ты здесь танцуешь каждый день?
- Ну почему же…Не каждый. Сегодня грех не станцевать, праздник урожая и плодородия. И не важно, что мы не работаем на земле. Лучше расскажи про себя. Расскажи, что ты видел. Я, хоть и много плавала, мало где была. Я очень хочу посмотреть мир.
- Так что же тебе мешает?
- Дела мне мешают, дела, - она гордо подняла подбородок.
- Что ж, хорошо, я расскажу тебе, все что пожелаешь, - согласился Поэт, потом подошел на шаг ближе и приобнял девушку за талию, - я просто боюсь, что ты упадешь, а я этого не переживу.
- Ничего страшного, переживешь, -возразила она, но руку не убрала.
- Так вот один раз, - начал он, - когда я был проездом у одного известно короля, который был Королем, с большой буквы, и пел ему и его приближенным песни о выигранном сражении, из которого сам недавно вернулся, в залу внезапно ворвалась вооруженная стража. Впрочем, о чем это я, стража не ворвалась, она просто ввалилась, как выяснилась, уже мертвая. Это был королевский переворот. Чем им не угодил Король – уж не знаю. Кроме излишнего чревоугодия я не замечал за ним никаких грехов. После этого меня схватили и куда-то потащили. Тащили недолго, я смог вырваться, наверно я был им не очень нужен. А может, они просто надеялись на то, что меня в этой заварушке рано или поздно убьют. Но как видишь, я все-таки выжил. Я вообще очень живущий. Иногда мне кажется, что где-то далеко в роду у меня были собаки. Или крысы.
- Крысы? Они же.. противные.
- Почему же? Крысы – довольно милые существа, впрочем я тоже не сильно их люблю. Они чересчур грязные. Когда-то у меня была ручная крыса, но она умерла. Моя была чистая, но ей было тяжело в неволе.
- Тебе тоже тяжело в неволе?
- Поэт вздохнул, - не знаю. Я никогда не был в неволе, хотя все время кто-то пытается меня упрятать за решетку.
- За что же?
Поэт еще сильнее прижал девушку к себе.
- Не скажу, Муза моя. Не скажу, пока не расскажешь мне что-нибудь.
- А знаешь что, Поэт, - она обнажила ровные мелкие зубки, - ты мне нравишься. Если бы не так, я бы давно выкинула тебя за борт за такое.
- Что ж, - он улыбнулся, но объятий не ослабил, - мне приходится благодарить свое природное обаяние.
Она заливисто рассмеялась.
- Хорошо, - но договорить не успела. Высокая волна накрыла ее с головой, Поэт едва успел схватить Музу и поставить ее на палубу.
Девушка выглядела ошеломленной.
- Как.. ты…
- Что я? Я предлагаю тебе отойти куда-нибудь отсюда. Начинается шторм. Я сам не знаю, что это такое, но ты-то уж наверняка знаешь и не хочешь, чтобы нас накрыло волной. Тебе-то что, ты превратишься в сирену или морскую деву и так же будешь разбивать мужские сердца. А вот меня сожрет кракен, а мне вовсе не хочется быть съеденным кракеном, когда в мире есть столько всего, что я еще не видел.
Поэт, не долго думая, потянул несопротивляющуюся девушку к себе в каюту.
Не то чтобы он был коварным соблазнителем морячек-недотрог, нет. Не то, чтобы она кидалась в объятия первому встречному, совсем даже наоборот. Но все когда-то бывает в первый раз.
***
- Когда ты уйдешь, я буду скучать, - сказала Муза бесцветным голосом.
- Возьми, - он снял с руки одну из бесчисленных ленточек и протянул ей, - на память.
Она приняла подарок и завязала его на собственном запястье.
- Пожалуй, мне пора идти.
- Ну куда ты, стой!
Над головой раздался грохот.
- Что это еще такое? – настороженно спросила Муза.
- Не знаю. Может, тут так принято: среди ночи начинать заварушку.
- Заварушка – самое плохое, что может здесь случиться.
- Что? – Поэт пребывал в сонном состоянии и никак не мог сосредоточиться.
- Если это пираты – нам конец, - проговорила она, спешно одеваясь, - пошли, посмотрим.
Что-что, а инстинкт самосохранения у обоих присутствовал.
На первый взгляд палуба была пустая, но это был лишь обман зрения. Было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, но скрежет металла и кряхтение были отчетливо слышны. Иногда раздавался короткий вопль и разу же - стук падающего предмета. Большое судно стояло всего в паре метров от борта. На его борту было какое-то движение и неприятное шевеление.
Поэт, хоть и мог, но совсем не любил драться. Они казались ему чем-то совсем не обязательным, без чего можно прожить. Он всегда старался уладить дело миром.
- Господа! Господа! Скажите, что вам нужно, и возможно мы расстанемся мирно.
- Ты чего! – зашипела девушка, - это же пираты! Чем больше людей они убьют, тем больше трофеев им достанется.
- Не знаю как твоему отцу, а мне совсем не хочется, чтобы ты досталась им. А ты что об этом думаешь? – он обернулся и пристально посмотрел ей в глаза.
Как потом утверждал Поэт, он сам не ожидал от нее такой реакции.
«Моя муза, - говорил он, - как будто бы даже сжалась под моим взглядом. Ее бы воля, она бы превратилась в ежика и закатилась бы подальше… от меня. Потом сказала:
- Хорошо. И помни, если что… Я тебя буду ждать.
Я, помнится, удивился. Еще ни одна моя муза мне такого не говорила. Видно, это отразилось на моем лице, что она, усмехнувшись, добавила.
- Просто ты мне очень понравился.»
-Я вернусь, - пообещал он, - если что я вернусь. Я найду тебя в том порту, откуда мы уехали.
После этого он, видя, что на его слова никто внимания не обращает, повторил:
- Господа! Давайте разберемся полюбовно!
Кто-то лишь усмехнулся.
После того, как его чуть не сбил с ног какой-то мелкий, но очень проворный пират, он не выдержал:
- Ну хотите, я вам песенку спою?
Обалдевшие моряки даже немного отвлеклись. Им еще никто никогда не пел песен прямо посреди боя. Не услышав ответа, Поэт запел своим необычным, слегка хриплым голосом. Вот этого никто уж точно не ожидал.
Поэт не надеялся, что среди этих ночных разбойников были ценители искусства. Но ему повезло. Один из пиратов, послушав немного, издал какой-то нечленораздельный звук.
- Уходим! А ты, - он указал узловатым пальцем на нашего героя, - пойдешь с нами.
Не то, чтобы Поэт обрадовался, но почувствовал облегчение. Сам-то он выкрутится, важно было спасти корабль. К тому же, он не мог и предположить, зачем он понадобился пиратам, а чем меньше знаешь, тем крепче спишь. Поэтому он с готовностью последовал за приземистым хромающим мужичком, побыстрее перепрыгнул на другое судно и уже оттуда помахал рукой уходящему кораблю. Кто-то ткнул его в бок, чтобы поторапливался и не стоял на проходе.
Тогда Поэт отошел в сторонку и немигающим взглядом уставился на ночное небо. Сколько раз он давал обещания, и сколько раз их не выполнял… Сегодняшнее обещание он исполнит обязательно. Ему хотелось в это верить.
От автора. если вы думаете, что этот пройдоха отныне будет хранить ей верность, вы глубоко заблуждаетесь.