Мне приснилось, будто бы толпы убогих двигались по миллионам дорожек, вымощенных яшмой и малахитом к круглой узорчатой площади, где им отрубали их увечные конечности, обдирали кожу, разнимали суставы на составные элементы, измельчали в пыль - всё это оседало великолепной искрящейся пылью на цветущие папоротники. Но убогие не испытывали боли, а напротив, ласково и даже несколько жеманно протягивали свои измождённые тела молчаливым экзекуторам, затянутым в чёрный бархат. Почему-то не проливалось ни капли крови, отвратительный запах гниения, долженствовавший быть, заменялся ароматами восточных пряностей и мёда. Потоки уродцев, казалось, были неисчерпаемы, но и лёгкой печати усталости не было на изумительно чётких движениях экзекуторов. Казалось, трансцендентное воодушевление черпалось всеми участниками из самой атмосферы, пропитанной божественным разложением. Радость и любовь составляли самую суть этой местности, и не было в целой вселенной более прекрасного уголка.